Друзья, я стою в квартире на Большой Морской, 47, смотрю на бабочек и фотографии юного Владимира Набокова. Это тот самый дом, где он родился и где рос веселым и озорным, залюбленным первым ребенком до того, как всё рухнуло.
А дальше в точности та история, ради которой я и еду в Берлин. В 1919-м семья Набоковых бежала из России и первая настоящая остановка на этом пути не Париж, как многие думают, а именно Берлин. Город, в который в 1920-е стеклись сотни тысяч русских, не туристов, а людей, потерявших страну. Там были свои издательства, свои газеты, свои кафе, где спорили о судьбах России до утра. Набоков прожил в Берлине пятнадцать лет, писал там под псевдонимом Сирин, женился и потерял отца. Владимира Дмитриевича застрелили на политическом собрании прямо в берлинском зале, он закрыл собой своего друга и соратник. И именно в Берлине родились его первые романы — «Машенька», «Защита Лужина», «Дар». То есть тот самый Набоков, которого мы знаем, во многом берлинский Набоков, а не американский.
Если честно, я раньше воспринимала Берлин 1920-х только как декорацию для кабаре и Веймарской республики, а сейчас, стоя здесь, понимаю, что для тысяч русских это был город изгнания, надежды и очень тонкой, отчаянной культурной жизни. Мы будем ходить теми же улицами с проектом City Hackers Berlin и искать те самые адреса, кафе, редакции.
И, конечно, апофеоз поездки — «Метель» Серебренникова. Спектакль о России, которую заносит снегом, увидим его именно в Берлине — городе, который принял и пропустил через себя столько русских судеб. Символичнее места не придумаешь 😎
В арт-туре осталось последнее место 👌Если давно хотели с нами, то вот вам знак из Петербурга 👌
PS - напомните мне потом рассказать вам про лакея Устина как-нибудь, очень неоднозначный персонаж в судьбе Набокова