На этот спектакль Петра Шерешевского я собиралась года 2, если не больше. И то ли звёзды, то ли гастрольный план московского ТЮЗа наконец решили, что хватит меня томить «Ромео и Джульетту» привезли в Петербург именно тогда, когда я заканчивала там свои дождливые каникулы. Я оказалась в ДК Выборгский в тот самый вечер, когда мне это было нужно едва ли не физически. Вокруг слишком много расставаний, слишком много людей, которые умеют долго объяснять, почему решительный шаг — это не их формат, это сложно и «вдруг не получится». А тут два подростка, которые за одну ночь угоняют папину тачку и просто едут. Это, оказывается, всё ещё работает как терапия.
Шерешевский поставил спектакль «Ромео и Джульетта. Вариации и комментарии» — театральное исследование природы любви и насилия по мотивам пьесы Шекспира, перенеся действие в девяностые, и сам же осовременил текст, ведь драматург Семён Саксеев - это сам Петр Юрьевич. И это тот редкий случай, когда «осовременивание» не значит «выхолащивание». Скорее наоборот: чем ближе к нашей бандитской юности (или юности наших родителей, тут кому как повезло), тем отчётливее слышен подлинный шекспировский пульс — про то, что мир давно вывихнул сустав, а любить в нём всё равно приходится по-крупному, без всякой оглядки на курс доллара и наличие бензина.
Родители Капулетти — просто роскошь. Сколько я таких в детстве видела на Апрашке 🙈 И тут я, разумеется, должна сказать отдельное спасибо стилистике девяностых как таковой: раздолбанные иномарки, треники с лампасами вместо фамильных гербов Монтекки и Капулетти. Всё это работает не как ностальгический аттракцион, а как точная историческая метафора: тогда точно так же не было правил, только понты и оружие, а любить всё равно хотелось по-шекспировски.
Шерешевский в этом спектакле не призвал своего постоянного сценографа Надежду Лобардину, но работа художника Анвара Гумарова - это топ. Сценография со стеной из ботинок на шнурках в самое сердечко. Когда Тибальт убивает Меркуцио, он снимает с него обувь, связывает шнурки и вешает пару на перекладину, где уже болтается ещё несколько таких же пар. Я специально погуглила после спектакля: висящие на проводах кроссовки — реальный уличный код, который в разных культурах читают то как метку территории, то как memento по погибшему. Прямого подтверждения, что именно эту трактовку заложил Шерешевский, я не нашла, но подозреваю, что права: слишком складно бьётся с эстетикой района, где количество трупов удобнее всего вести в парах обуви, а не в цифрах.
Из актёров нежно обняла бы всю тётушку Джульетты, роль исполняет заслуженная артистка России Виктория Верберг, особенно за ее жесткий монолог о том, что такое любовь у подростков, которые точно в кризисе среднего возраста начнут разводиться и судиться за алименты и недвижимость. Отдельно кланяюсь отцу Лоренцо, его играет Илья Созыкин, представший ветераном Афгана из ВДВ, — редкий случай, когда духовник выглядит так, будто способен обвенчать пару и вынести с поля боя одновременно, причём оба навыка ему сегодня пригодятся.
В финале вместе трагичных слез нас ждал очень правильный вопрос «а почему бы нам не сделать по-другому?» Я так удивилась сначала, что они его задали, а потом удивилась, почему никто не задавал его раньше? Ведь это же так очевидно? Взять и поменять 400-летнюю тропу «вес умерли» не на тропу «жили долго и счастливо», а на тропу «давай вместе подумаем, как можно по-другому и зачем нам это?»
Но именно в этом спектакле веришь не в любовь, а в надежду: что каждый из нас в какой-то момент способен на одно безумное решение, которое развернёт всю траекторию жизни. Драйв, секс, юность, готовность бросить вызов судьбе, собственно, вот из чего жизнь и состоит, когда её не изводят осторожностью.
Ехала на спектакль с мамой и невесткой, и по дороге мы слушали мою же лекцию про Шерешевского двухлетней давности, забавно было сверять тогдашние прогнозы с тем, что увидела вживую. Теперь это, кажется, мой личный топ-1 у режиссёра. Ну а вы, если доедете до Москвы - это мой однозначный must see👌
До встречи на балконе 🫶
