«Репродуктор(ы)» Дмитрий Захаров
«Репродуктор(ы)», впервые опубликованные ещё в 2015 году, спустя 11 лет, и некоторое авторское переосмысление, кажется, только больше настоялись и укрепились в своей вневременности (как и большинство романов Дмитрия, да). Герои «Репродуктор(ов)» – приспособленцы, они живут в стране победившей пропаганды, где окружающий мир — это то, что в тебя вговаривают, а не то, что ты видишь собственными глазами.
Книжку предваряет прекрасная цитата из Гаричева: мы не уехали так давно, что уже сложно вспомнить куда. Они действительно не пытались уехать. И говорить о причинах такого выбора с каждым годом всё сложнее — Репродуктор, гигантская система вещания, подменяет реальный мир своего слушателя информационным суррогатом из псевдоновостных сводок, выкриков тв-ведущих, истерично вдалбливающих своё мировоззрение слушателям. Репродуктор — не просто метафора токсичных СМИ, это более могущественная система, она определяет границы не только действий человека, но и даже мысли.
Способы выживания внутри режима с закрутившимися гайками — то, что олицетворяют герои «Репродуктор(ов)». Троица подобралась из довольно узнаваемых типажей: человек сомневающийся, ничего плохого (но и ничего хорошего) не делающий, человек ничего толком не понимающий, но умеющий в эмпатию, человек всё понимающий и прагматично подходящий к сотрудничеству с системой угнетения сознания.
Что важно, у Захарова нет цели описать реальность и кокетливо прикрыть это первой попавшейся метафорой. Да, Репродуктор(ы) — роман, исследующий механизмы подавления личности и психологическую адаптацию внутри тоталитарного/авторитарного/какого-то другого угнетающего сознание и волю человека, режима. При этом мир, который создал автор — не калька с какой-то существующей страны, там есть свои законы, терминология, географические объекты, которым можно не пытаться искать достоверно точный прототип. Наверное, писательство и должно отличаться от описательства, и как мне кажется, Дмитрий Захаров это понимает получше многих.
В романе, например, есть любопытнейшая линия с медведями. Они умеют разговаривать, работать, думать (привет антропоморфному платоновкому молотобойцу) и являются полноценной частью общества. В зависимости от политического курса — подвергаются то гонениям, то наоборот — становятся символом, которому нужно отдать уважение. Медведи — это такой вид, отношение к которому меняется по чьей-то указке. И здесь можно задуматься обо всех тех дискриминируемых группах или даже нациях, которые переживали жестокое обращение в связи со сменой политического курса. Отношение к медведю — как индикатор состояния общества в данный момент, показывает его уровень безразличия к чужой боли, степень озлобленности, и то, какой запас эмпатии ещё остался у людей, которым официально ничего нельзя. Но вот ненавидеть — это да, это сколько угодно.
Я читала книгу дважды, один раз слушала в авторском саркастичном исполнении, второй раз перечитала с бумаги — как будто с первого раза далеко не всё улеглось. Спустя время, всё больше мне кажется, что это написано не для того, чтобы подмигнуть «своему» читателю (конечно, есть там и узнаваемые фрагменты реальности, особенно в самом начале), а скорее внимательно рассмотреть механизмы выживания человека внутри угнетающего режима, которые будут актуальны в любом обществе, угодившем в такую беду как bad infinity.
Будущее еще не придумано. Возможно, его напишете вы
