Как и нефтяное эмбарго 1973 года, нынешний ближневосточный кризис будет иметь долгоиграющие последствия. В первую очередь они коснутся не Ближнего Востока, а структуры потребления первичной энергии в мире — нефти, газа и угля. А значит, устройства внутренних экономик стран-импортеров. И в первую очередь стран Азии, так как до 80% ближневосточного экспорта энергоресурсов идёт в Индию, Китай, Японию и т. д. Руководители этих стран будут закладывать новый вид риска (внезапное перекрытие Ормуза) в свои модели развития.
🔸Стоимость получаемой энергии уйдёт на второй план, приоритет получит надёжность. Так как вопрос энергоснабжения — это вопрос экономической, стратегической, оборонной, гуманитарной безопасности и устойчивости. Это значит, что приоритет будет отдаваться внутренним (контролируемым) источникам энергии: углю, ВИЭ, АЭС и максимальной экономии. То есть дальнейшая электромобилизация и газификация автотранспорта, электрофикация экономик, развитие угле и газохимии и масса дургих мероприятий.
🔸Страны импортеры вернутся к максимальной диверсификации поставок. Ближневосточный регион богат на нефть и газ, но один перекрытый пролив — и вся энергетика летит в пропасть. Отсюда у стран-импортеров будет рождаться желание получать энергию от максимально широкого числа поставщиков по максимально возможному числу маршрутов.
🔸Произойдёт снижение роли морских перевозок энергии. Да, морская логистика удобная, дешевая (удельно, на тонну) и гибкая. Но, как показали события последних дней, — абсолютно небезопасная и уязвимая к «дураку». И это, конечно, приговор растущему рынку СПГ. Темпы роста этого рынка как минимум снизятся. Вероятно канут в лету и такие схемы, как продадим нефть из Балтики индийским НПЗ, а те отправят ГСМ в Роттердам.
🔸Произойдет изменение схем логистики энергии в пользу зачищенных не конвенциями (бла,-бла), а реальным оружием и армиями маршрутов: железных дорог, трубопроводов, рек и Северного морского пути. Не как основных каналов поставки, но как резервных. А такой резерв будет требовать дополнительных ресурсов на содержание. Поэтому цены на нефть и газ вероятно уже никогда не вернутся на уровень «до» ближневосточных событий 2026 года.
Для России ближневосточные события — это большая удача в моменте: цены на основные статьи экспорта резко пошли вверх, в момент когда экономика реально начала задыхаться. А санкционные дисконты за одну неделю сменились премиями за поставку здесь и сейчас. Ну а ещё вчера душащие санкции больше никогда не смогут работать в полную силу: покупатели энергоресурсов осознали хрупкость мировой энергетической логистики.
Но есть и минусы. Уже в среднесрочной перспективе долю российских энергоносителей в структуре баланса будут стараться снизить в КНР, Индии, Турции и других странах — традиционных рынках сбыта. Зависеть от поставок из одной страны крайне опасно.
