1/1 Загородный дом родителей Рюджин стоял у подножия леса - укрытый… — зарисовки от Руны — TG.ME

1/1 Загородный дом родителей Рюджин стоял у подножия леса - укрытый хвоей, в тени деревьев, среди щебета птиц и чистого запаха. Йеджи молчала всю дорогу. Смотрела в окно машины, закусив губу, будто в каждом изгибе дороги пыталась разглядеть, готова ли она к этому. - Ты нервничаешь? - спросила Рюджин, крепко сжав её ладонь, остановив автомобиль. Йеджи кивнула, глаза блестели. - Это же твои родители… Я не хочу облажаться. - Ты - моя девушка. Они просто не могут тебя не полюбить, - прошептала Рюджин, склонившись к её уху, - а если и смогут - мне всё равно. Тон её голоса был обволакивающе тёплым, как мягкий плед, и Йеджи выдохнула. Всё-таки это было важно. Родители Рюджин оказались на удивление тёплыми. Мать с доброй улыбкой и немного строгими глазами внимательно оглядела Йеджи с ног до головы, но затем обняла, оставив на её плече запах жасминового крема. Отец - молчаливый, с тяжёлым взглядом - сдержанно пожал руку. - Красивые у тебя глаза, Йеджи, - сказала мать позже, когда они уже сидели за деревянным столом на веранде. В воздухе стоял запах свежих персиков, дыма от мангала и красного вина. - Спасибо. У вашей дочери тоже… убийственные, - ответила Йеджи и нервно засмеялась, под маской храбрости пряча свой страх быть «не такой». Но с каждым бокалом вина всё становилось легче. Разговоры текли: об учёбе, о семье, о любимой еде. Рюджин иногда смотрела на Йеджи так, что та терялась в этих взглядах, как в чёрной воде, и забывала, где сидит. А потом - поздний вечер. Мать пожелала спокойной ночи. Отец выключил лампу на веранде. Дом погрузился в шёпот и тени. В комнате Рюджин всё было пропитано ею. Стены, занавески, запах постельного белья. Йеджи огляделась, тронув пальцами полку с книгами, фотографиями, какими-то детскими открытками. Это был целый мир, в который её пустили. Приватный. Настоящий. Они сели на кровать. Усталость мешалась с остатками вина в крови. Рюджин смеялась, рассказывая, как однажды сбежала из школы ради фестиваля, а Йеджи шутливо осуждала, но в глазах у неё плескалась нежность. - Знаешь, - сказала Рюджин, глядя куда-то мимо, - я всегда думала, что никогда не приведу сюда никого. Этот дом… он будто слишком меня знает, - Йеджи наклонилась ближе. - Значит, ты мне доверяешь. - Да, - ответ был тише дыхания. Йеджи молчала. Смотрела. Вся эта близость, атмосфера, чужой дом, вечер, вино, запах кожи Рюджин, блеск её глаз - всё это накапливалось в теле Йеджи как молния. Она не хотела говорить больше. Хотела чувствовать. Она потянулась. Коснулась шеи Рюджин губами. Сначала осторожно. Потом - медленно, с нажимом. Рюджин вздрогнула. Её рука легла на бедро Йеджи, словно хотела удержать её на грани. - Йеддон… не здесь… мои родители… - прошептала она, дыхание срывалось. - Тсс… я тихо, - хрипло прошептала Йеджи, и в её голосе было столько горячей наготы, что у Рюджин перехватило горло. Йеджи провела пальцами по её талии, поднималась медленно, как вода по телу - касаясь сквозь ткань, нажимая на чувствительные точки. Целовала щёки, потом спустилась к шее, к ключицам. Там - особенно чувствительно. Рюджин сжала простынь, зажмурилась, её дыхание сбилось, а губы сами шептали: - Не… надо… Но Йеджи уже не остановить. Губы её срывались с кожи, оставляя следы. Засосы, укусы - будто хотела пометить каждый сантиметр. Грудь Рюджин поднялась, её руки вцепились в плечи Йеджи. - Йеддон… - простонала она, тихо, срываясь, - это же… мой… дом… - И я в нём, - усмехнулась Йеджи, не отрываясь от её тела. Она медленно сняла с неё футболку. Рюджин прикусила губу, щёки горели. Йеджи целовала всё: грудь, живот, каждый сантиметр. Её руки скользили вниз, туда, где всё уже дрожало от напряжения. Рюджин выгнулась, прижавшись к ней, из горла вырвался сдавленный всхлип. Когда язык Йеджи коснулся её - всё взорвалось. Медленно. Уверенно. Горячо. Она знала, куда надавить. Где полизать, где замедлиться. Где посмотреть снизу вверх и поймать этот безумный, стыдливый, пьяный взгляд Рюджин.