Выставка Антона Беликова “Около войны. Люди. Истории. Знаки”, в отличие от мелькающей в новостях "Эпической ярости", эпична в более глубоком, научном смысле: не по размаху, а по тематике и содержанию.
Главный европейский эпос - Илиада. В последние два года мы подробно прочитали её с тремя классами московской семейной школы. Получилось, что открытый, назойливо-наставительный, смысл в ней таков же, как заявлен художником: хорошо воюет тот, кто не становится на войне своим, кто любит дом и жаждет туда вернуться.
А русские люди, как говорил на открытии куратор выставки и участник боевых действий, в этом лучшие: они вообще войну не воюют, они её “работают”.
В Илиаде очень длинные и подробные описания битв: реки крови, анатомические подробности ранений, зашкаливающий пафос, преходящий уже в юмор. Эти описания не могут не завораживать и современных мальчишек. Но в этом трепещет лишь жажда узнать все грани жизни, остро, честно, до самых пределов, т.е. смелость изучить и смерть, и мастерство ее избежать. А куда и как Гомер эту жажду направляет - это и есть центр его мировоззрения и искусства.
Композиция, как пестрая бабочка к узелку, сходится к поворотной теме сюжета: греки, лишившись помощи Ахиллеса, разбиты, почти уничтожены. Решается исход всей войны: остаться или уплыть? Царь Агамемнон, плачет, “как горный поток черноводный” (Ил.9.14) - он горюет о напрасно погибших молодых ребятах, их матерях. Он готов понести последствия за всё, с самого начала, но больше не может видеть бесполезного уничтожения Родины. Решение царя - признать поражение и уплыть с позором. Здесь встает герой Диомед и заявляет: “Зевс дал верное знамение о нашей победе - значит, так и будет, не знаю, каким образом. Мы останемся здесь даже вдвоем с другом: “...и, надеюся, с богом пришли мы!” (Ил.9.49). Его решимость определяет всё.
Встаёт мудрейший старик, всеми почитаемый Нестор, и говорит: это божественно, только есть одна поправка. Диомеду и всем нужно проверить своё сердце, лишь бы не из таких побуждений шли высокие решения: "Тот беззаконен, безроден, скиталец бездомный на свете, кто междоусобную брань, человекам ужасную, любит" (Ближе к подстрочнику: бессердечный, бесчестный, бессущностный тот, кто войну, эпидемию (ἐπιδημίου) страшную, любит. ( Ил. 9.63-64 ἔραται- страстно любит, с оттенком эроса). Этот призыв, высказанный в лицо такому безупречному молодцу, призван, как кажется, въесться в мозг и в печёнку.
Такие сюжетные, композиционные ходы в поддержку главной мысли щедро разбросаны по тексту Илиады в решающих моментах, поддерживаются и юмором, и ужасом, и подобранным звукорядом.
Подобная мысль встроена, как заметил на своей экскурсии и Антон, и в Одиссею, и, добавим, в Энеиду. Но для Илиады, книжки, на которой тысячу лет греческие, римские, византийские малыши поголовно учились читать, это основной смысл.
Так, по мнению матерых отцов многих тысяч поколений, выглядит мужество. Оно должно быть непременно противопоставлено "эпической ярости" Ахиллеса, губительной и для своих. Так выглядит, по их мнению, и настоящее миро-любие и доброто-любие, а не: “..давай pease-pease”.
Кому не хватает сил и времени разобраться с переводом древнего эпоса - можно сходить на выставку "Около войны” в музей Декоративно-прикладного искусства - герои и средства совершенно разные, а идея и композиция - те самые.
Анна Пояркова, филолог-классик.
Запись на сегодняшнюю экскурсию (в 19:00)
