4
Второй, «прусский проект» стоит рассматривать в контексте изменений, внесённых в штайновский вариант реформ, который изначально опирался на создание Государственного совета и незначительные экономические корректировки, вызванные сокращением территории и новыми ограничениями со стороны Франции.
Однако, именно Харденберг трансформировал первоначально созидательную задачу реформы, придал ей характер усиления внутренней раздробленности, реализованный через учреждение провинциальных советов и местных парламентов с особой властью для отдельных гражданских групп. В то же время государственные ведомства, ответственные за округа, были задуманы как самоуправляющиеся муниципальные органы, что закрепляло децентрализацию и фрагментацию административной системы.
Уважаемые читатели канала RIGHT FORMATION, вероятно, уже сталкивались с ситуацией, когда венгерские национальные герои (Кошут, Фишхов) не выдерживали беспристрастной оценки своей политической деятельности и оказывались, по сути, спонсируемыми Англией и Францией зачинщиками локальных беспорядков.
В связи с чем, портрет одного ганноверского политика станет отличной иллюстрацией похожего случая идеологического перебежничества, произошедшего на несколько десятилетий раньше и в кругах куда более высокого уровня.
В биографии Харденберга присутствует подозрительно много спорных эпизодов, зачастую скрываемых от акцентированного освещения – родившись в Нижней Саксонии, в семье предстоящего курфюрста Ганновера, в юности, будущий канцлер Пруссии, числился на службе у Георга III, которую, в результате личного скандала, он вынужденно прерывает отставкой, не оставляя попыток возвращения к любой иной государственной службе при английском дворе и искренне добиваясь обретения прежней степени дипломатической влиятельности всеми доступными способами.
Как мог немецкий аристократ, уроженец Ганновера, воспитываться и служить при британском дворе, формально быть военнообязанным английской короне, а затем посвятить себя службе Пруссии?
Ответ на этот вопрос кроется в специфике личной унии Великобритании и Ганновера, существовавшей с 1714 по 1837 год. Она возникла, когда британский престол занял курфюрст Ганновера Георг Людвиг, ставший английским королём Георгом I. С этого момента обе страны, оставаясь формально независимыми, управлялись одним монархом.
Англия и Ганновер имели разные правительства и законы, но были связаны через фигуру короля, для ганноверской знати это означало открытый доступ к английской службе — особенно в придворных, дипломатических и вспомогательных военных структурах.
Молодой Харденберг, как сын ганноверского государственного министра, конечно же, поспешил этим воспользоваться, хотя мог и отказаться или, формально, переехать в Германию.
Его условная «военная обязанность» перед английской короной не была обязательным призывом, а скорее статусом придворного служащего в системе, где английский монарх был и сувереном Ганновера, и гарантом того, что именно на этой территории прежнее положение «Fürst» все еще имеет какую-то значимость, а его обладатели право на свои владения. Именно служба выступала основанием получения наследственного имущества и его многократного преумножения в дальнейшем.
Харденберг находился в сфере британского влияния, не будучи гражданином Англии в современном смысле слова, выполняя, фактически, роль тайного министра, в надежде усилить свой статус и упрочнить вещные права на собственность не только в пределах Ганновера, но в Англии и Германии.
Однако, все пошло прахом, когда сын Георга III, тогда еще, принц Уэльский, начал проявлять интерес к жене Карла – Кристиане, а та, будучи замешена в немалом количестве посторонних связей еще до столь близкого знакомства с августейшей семьей, активно поддержала его внимание.
В порыве эмоций, оставив службу в Лондоне, Карл принимает приглашение герцога Карла Вильгельма Фердинанда Брауншвейг-Вольфенбюттельского, отклоняя все варианты датской военной службы, объяснив это личным нежеланием связывать себя со страной, откуда имела непосредственное происхождение его первая супруга.
