Кристина Стародубова | Книги

Я быстро отложила кассету на диван, после чего вплотную подобралась к Фрэнсису и, просунув свои руки между его локтями и поясом, обхватила его тело. Мое сердце чуть не остановилось в этот же момент. Это было слишком мне не свойственно. Я всегда готова к любым приключениям, даже к крайне опасным и безбашенным, но объятие с кем-то не из круга самых близких людей — невероятно сложное испытание.
Сначала меня накрыла сильнейшая неловкость. Происходящее показалось непривычным, некомфортным, неестественным. Я вмиг пожалела, что последовала нетипичному желанию, и захотела вырваться и отстраниться, а еще как-нибудь стереть память Фрэнсису, чтобы он забыл об этом нелепом моменте. Но я не успела что-либо предпринять, так как его руки легли мне на спину и прижали к себе. Аккуратно, ненастойчиво, бережно. Я оцепенела, не понимая, стоит ли что-то делать теперь, но прислушалась к своей душе. Она почему-то твердила, что все в порядке и не стоит прерывать эксперимент.
Неожиданно мое тело расслабилось под его руками, словно я была ежиком и спрятала иголки, смекнув, что опасности рядом нет. Меня окружило тепло, неизведанное до нынешнего дня. Конечно, я обнималась с семьей и друзьями, пусть и крайне редко, но это было совершенно не то, что сейчас.
Я приверженец того, что ощущениями и мыслями нужно делиться, поэтому произнесла, дыша куда-то в грудь Фрэнсиса:
— Знаешь, это действительно не так страшно — обниматься. Не со всеми, конечно. Честно говоря, я вообще не решилась бы вот так обнять кого-то другого, но тебя… почему-то захотелось, — мой голос перешел на шепот, — и мне даже нравится.

— Знаешь, если бы ты не был стражем в подчинении у моего папы, я бы подумала, что ты реально маньяк. Молчишь и ничего о себе не говоришь, запоминаешь, что я ем, приходишь ко мне домой, следуешь за мной, еще и втихаря рисуешь мои портреты.
Я посмеялась над собственной шуткой, но он даже не улыбнулся. Скорее, смутился, потому что отвернул голову. Боги, ну что за человек?
— Да шучу я, привыкни уже.
— Странный юмор, — отозвался он как-то немного обиженно.
— Это ты странный. Улыбаешься только от котиков и смотришь на все так, будто весь мир — тлен. Да, я в курсе, что ты иногда себя плохо чувствуешь, но не всегда же. Хоть в такие моменты-то надо кайфовать от жизни. Кстати, сейчас у тебя голова не болит?
— Нет.
— Ладно, я рада. И ты порадуйся. Вон, какой день хороший! — Я обвела рукой пространство вокруг. — Лето, солнышко, красивый сквер.
— Я рад, — безэмоционально произнес он.
— Ага, я прям слышу эту искреннюю радость в твоем голосе, — усмехнулась я.
— Не обязательно выставлять все свои эмоции напоказ.
— А что в этом такого? Наоборот, проявлять эмоции нужно. Я не понимаю, как можно копить их в себе, при чем не важно, положительные или отрицательные. Это же лопнуть можно!

Она вновь захохотала и схватила меня за волосы. Пряди застряли между вспотевшими пальчиками.
— Ай, ты что, решила стать парикмахером?
Пусть она не поняла, что я ей сказала, но начала меня активно лохматить. Вскоре мне удалось отстраниться, но на моей голове образовалось гнездо.
— Спасибо, Эмили! Какая шикарная укладка! А хочешь дяде Фрэнсису такую сделать? Дядя Фрэнсис, тебе нравится?
Я повернулась лицом к нему и поймала на себе прикованный взгляд. Наверно, другой девушке на моем месте стало бы стремно перед любым парнем за свой вид и глупые сюсюканья, но я никакого смущения не испытывала, поскольку в мои намерения не входило впечатлить или влюбить в себя. Я с ребенком играю, в конце концов. С ним приходится терпеть подобные вещи, нести несусветный бред и дурачиться, лишь бы он не плакал.
— Видишь, Эмили, дядя Фрэнсис даже дар речи потерял от того, как сильно его покорила моя прическа.

Кот подкрался к Фрэнсису и осторожно обнюхал его ноги. Тот сразу же обратил на него внимание, нагнулся и погладил. Абрикосу это явно понравилось, потому как он охотно ткнулся носом в широкую ладонь.
Мистер серьезность и котик. Честно, это одна из самых милых вещей, что я видела.
Абрикос замурлыкал от удовольствия, запрыгнул на диван и разлегся, подставляя пузико, тем самым выражая свое доверие. Фрэнсис принялся его тискать. Мой взгляд упал на его лицо, и я заметила, как уголки тонких губ чуть дернулись вверх. Боги, это что, улыбка?!
— Ого, ты умеешь улыбаться! — воскликнула я, не удержавшись от подколки.
Возможно, зря. Фрэнсис посмотрел на меня, и его улыбка сразу сбежала. Да что ж такое!
— Извини, что спугнула. Просто я реально уже думала, что тебе эта функция не доступна. Продолжай гладить котика и улыбаться, это очень мило, мне нравится вами любоваться. Хотя, если тебя это смущает, я могу отвернуться, только бы ты не сидел с кислой миной.
Неожиданно Фрэнсис вновь слегка улыбнулся, только теперь не коту, а мне.