Мне было семнадцать, когда я впервые оказался в репетиционной комнате. Актёров ещё нет: нужно сложить историю из предметов так, чтобы зрители хоть что-то поняли. Меня распирают эмоции, хочется сказать что-то важное, но я не понимаю, как функционирует сцена. Мои работы плохо читаются, а то, что читается, кажется примитивным и банальным. Так проходят первые четыре года.
Потом я собираю собственный любительский театр в Тюмени. Работаю по наитию и довожу себя до стресса, потому что именно в стрессе интуиция иногда подкидывает решение. Из этих случайных находок рождается первый спектакль. Зритель то смотрит на сцену, то на часы. После начала спектакля я ухожу из зала: смотреть собственную работу целиком не могу.
Потом ГИТИС. Четыре года без нормальной еды и сна. Снова ругаемся с вахтёром, который выгоняет нас из института, а завтра нечего показывать: два с половиной часа репетиций с актёрами ушли на попытки хоть что-то собрать. Событие, действие, работа с актёром — я пытаюсь связать всё это в систему, но спектакль снова складывается из случайных находок.
Затем двадцать восемь режиссёрских лабораторий. Первый день — читка, пятый — премьера. Перелетаю из города в город, работаю на износ, учусь быстро собирать историю и находить форму.
В магистратуре я попадаю на семинар Валерия Фокина, который переворачивает моё представление о композиции. В Красноярском ТЮЗе за два года ставлю четыре спектакля и начинаю понимать, как устроен театр как система. Потом работа с «Современником», Электротеатром Станиславский, Театром Наций.
Потом эмиграция. Ощущение, что всё, что было раньше, вычеркнуто. Я начинаю преподавать: индивидуальные консультации, разборы работ, лекции, курс режусыра и факультативы. Именно преподавание заставляет меня разложить накопленный опыт по полочкам и объяснить другому то, что сам годами находил через ошибки.
Параллельно появляются проекты в Молдове, Румынии и Германии, большие спектакли — «Чайка», «Сон в летнюю ночь», «Вишнёвый сад». Вокруг курса складывается сообщество из более чем пятисот русскоязычных режиссёров. За двадцать два потока я выстраиваю систему, которая помогает последовательно разбирать режиссёрскую работу — от первого замысла до готовой композиции.
Это главные вопросы, о которые разбиваются молодые режиссёры. Не у всех хватает энергии, воли и терпения, чтобы найти ответы. Почему зритель не понимает сцену? Почему актёр не слышит задачу? Куда исчезает внимание? Почему отдельные эпизоды работают, а спектакль целиком рассыпается?
На курсе мы начинаем именно с этих вопросов. Сначала разбираемся, как устроен режиссёрский язык и почему спектакль оказывается непонятным зрителю. Затем работаем со вниманием: как оно возникает, перемещается и удерживается. После этого переходим к исследованию материала, формированию замысла, работе с актёром, поиску формы и построению композиции.
Начинающий режиссёр получает фундамент, которого мне самому не хватало в семнадцать. У опытного знания складываются в систему: он начинает замечать повторяющиеся ошибки и иначе смотреть на проект, над которым работает. Восемь недель не заменят двадцать лет практики, но помогут перестать собирать каждый новый спектакль наугад.
В программе восемь живых трёхчасовых встреч, пять практических заданий с моей обратной связью и индивидуальный разбор вашего проекта. Если вы пропустите занятие, его можно будет посмотреть в записи: доступ сохраняется шестьдесят дней.
23-й поток курса режусыра стартует 27 сентября. Занятия проходят по воскресеньям в 12:00 по московскому времени. На курсе всего 12 мест!
Узнать подробности и записаться можно по ссылке.
