Про неопределенность, предсказуемость и несогласие.
На выходных я посмотрела два фильма — про Майкла Джексона и Стивена Хокинга. И я очень хорошо понимаю, что они сделали. Не в смысле масштаба, конечно. А в смысле одного конкретного выбора.
________________________
Потому что в 27 лет я лежала парализованная и тоже однажды должна была решить, является ли то, что со мной произошло, окончательным ответом на вопрос, какой теперь будет моя жизнь.
——————————————
У Джексона обстоятельства были одни. Он очень рано оказался внутри жизни, которую во многом придумали и построили за него: жестокий отец, сцена, работа с детства, ожидания огромного количества людей. И чтобы стать тем Майклом Джексоном, которого потом узнал весь мир, ему пришлось в какой-то момент начать отделять собственное «я хочу» от огромной машины, частью которой он уже был.
У Хокинга история совсем другая. В 21 год ему диагностировали БАС и дали очень короткий прогноз жизни. И здесь уже не отец, семья или индустрия сообщали человеку, какой будет его дальнейшая жизнь. Это делали врачи и собственное тело.
У меня была третья версия этой развилки.
В 27 лет меня парализовало.
И я ярко увидела, пока смотрела эти фильмы: в какой-то момент каждому из нас обстоятельства предложили довольно убедительную версию дальнейшей жизни.
Причем убедительную не в метафорическом смысле. С фактами, аргументами и объективной реальностью, с которой довольно трудно спорить.
И каждый должен был решить: считать ли эту версию окончательной.
Я очень хорошо помню свою точку. Я не знала, насколько восстановлюсь. Не знала, смогу ли нормально ходить, работать, жить так, как жила раньше. И уж точно не могла знать ничего про ту жизнь, которая на самом деле ждала меня дальше.
Тогда еще не существовало меня сегодняшней.
Я не знала, что снова буду ходить. Что построю бизнес, а потом пойму, что он стал для меня клеткой, и продам его. Что полностью поменяю профессию. Что начну работать с предпринимателями и бизнесами совсем другого масштаба. Что перееду на Кипр. Что после паралича буду бегать полумарафоны. Что вообще несколько раз за следующие годы возьму и довольно радикально поменяю собственную жизнь, когда пойму, что старая версия мне больше не подходит.
Я ничего этого не могла знать.
Я просто почему-то решила восстанавливаться.
По одному проценту. Делать сегодня чуть больше, чем могла вчера. Не потому, что кто-то гарантировал мне результат, а потому что альтернатива означала согласиться с тем, что обстоятельства уже определили границы моей дальнейшей жизни.
____
Мы смотрим на Хокинга и уже знаем, что он проживет не несколько обещанных ему лет, а десятилетия, станет одним из самых известных ученых мира, будет писать книги, читать лекции, жениться, разводиться, путешествовать, спорить, работать.
____
Мы смотрим на Джексона и уже знаем Thriller, миллионы проданных альбомов, его танец, клипы и то огромное влияние, которое он окажет на музыку и поп-культуру.
Из будущего очень легко принять произошедшее за судьбу.
Но в момент выбора никакой судьбы еще не видно.
Есть только человек и текущая реальность, которая сообщает ему: вот твои возможности, вот твои ограничения, вот примерно столько тебе положено.
Если бы та я, которая лежала парализованная в 27 лет, принимала решение о своей дальнейшей жизни исключительно на основании доступных ей тогда фактов, сегодняшней меня, скорее всего, просто не существовало бы.
Не потому, что я знала, кем стану.
Наоборот.
Я защищала право на жизнь, о которой еще ничего не знала.
И, возможно, один из самых важных выборов в жизни вообще совершается именно так: ты еще не видишь следующую версию себя, но почему-то отказываешься считать нынешние обстоятельства последним словом о том, кем тебе быть.
Обняла.
Не просто «захотелось 
Изменилось 
