У обороны есть фундаментальная проблема: она почти всегда строится против угрозы, которую противник уже однажды продемонстрировал. Украина входит в новую зиму значительно лучше подготовленной к энергетической войне образца 2022–2025 годов: укрепляет трансформаторы и подстанции, накапливает газ, создает резервную генерацию, развивает распределенную энергетику. Но Россия одновременно меняет саму модель нападения. В результате Киев может успешно укреплять энергосистему против вчерашней войны в тот момент, когда Москва уже пытается создать оружие и тактику для следующей.
Это противоречие проходит через материал The Economist. Издание пишет, что беспрецедентная программа защиты украинской энергетики идет с опережением графика, а примерно половина предусмотренных работ уже выполнена. В Киеве, например, около двух десятков трансформаторов класса 110 кВ получили бетонную и сетчатую защиту, способную выдерживать практически все, кроме прямого ракетного попадания. Но одновременно Россия, по оценкам источников издания, производит около сотни баллистических ракет ежемесячно, тогда как Украина испытывает дефицит перехватчиков. Еще одной проблемой стали реактивные беспилотники: источник в украинской ПВО утверждает, что во время последних атак удалось сбить лишь около 30% таких аппаратов. Получается парадокс: защищенность отдельных объектов растет, но одновременно растет способность России обходить именно ту защиту, которую Украина успела построить.
В этом заключается вполне рациональная логика технологической гонки. Нет необходимости бесконечно пытаться пробивать одну и ту же оборону одним и тем же оружием. Если обычные Shahed научились относительно дешево перехватывать мобильные группы и дроны-перехватчики, имеет смысл увеличить скорость аппарата. Если трансформаторы закрывают бетоном, то искать крупные объекты, которые невозможно физически спрятать. Если дефицитным ресурсом становятся противоракеты Patriot, то увеличивать количество баллистических целей и заставлять Украину выбирать, какие объекты прикрывать. Преимущество атакующего заключается не в том, что у него существует универсальное оружие, а в возможности постоянно менять задачу, которую должна решать оборона.
Но эта логика работает и в обратную сторону. Украина уже несколько раз показывала способность адаптироваться к российским воздушным кампаниям: после разрушения крупных объектов появляется распределенная генерация, после ударов по трансформаторам бетонные укрытия, после массового появления Shahed мобильные группы и дешевые перехватчики. Поэтому предстоящая зима будет проверкой не только российской способности разрушать энергетику, но и скорости двух циклов адаптации. Москва должна достаточно быстро масштабировать новые средства поражения, пока Киев не нашел против них дешевый ответ; Украина: достаточно быстро найти этот ответ, пока новые угрозы еще остаются эффективными. В такой войне технологическое преимущество почти всегда временно.
Именно поэтому главная угроза для Украины заключается не в конкретной ракете, дроне или даже количестве защищенных подстанций. Опаснее ситуация, когда скорость изменения российской угрозы начинает устойчиво превышать скорость украинской адаптации. Можно укрепить тысячи объектов, накопить миллиарды кубометров газа и создать резервные мощности, но война заставляет постоянно отвечать уже на следующий вопрос. И наоборот, Россия может создать эффективный реактивный дрон, но потерять его преимущество через несколько месяцев после появления нового дешевого перехватчика. В конечном счете предстоящая зима будет соревнованием не столько ракет с бетоном, сколько двух систем обучения. И преимущество получит не тот, кто лучше подготовился к прошлой атаке, а тот, кто быстрее поймет, какой будет следующая.
The Economist
Ukraine is preparing for Russia’s hardest winter blitz yet
The grid is better reinforced, but interceptors are lacking
September 1, 2026 29.9K 1.7K
