Главное изменение современной войны происходит не тогда, когда… — Пруф

Пруф@proof24_ua · 147K subscribers Open in TelegramOpen

Главное изменение современной войны происходит не тогда, когда появляется принципиально новое оружие, а когда уже существующая военная возможность резко дешевеет. Стратегический удар на сотни и тысячи километров десятилетиями был привилегией государств, способных содержать дальнюю авиацию и производить дорогостоящие ракеты. Теперь эту границу постепенно размывают беспилотники. Дальний удар перестает быть исключительно дорогим и дефицитным ресурсом и именно это, возможно, важнее любой отдельной характеристики нового украинского дрона.

Материал The Wall Street Journal хорошо показывает масштаб этой трансформации. По данным Rochan Consulting, которые приводит издание, в 2023 году украинские беспилотники и ракеты поразили российскую критическую инфраструктуру всего четыре раза, в 2025-м около 178, а за год к 23 августа количество таких поражений выросло примерно до 285. Одновременно совершенствуется само оружие: дальность отдельных аппаратов Culver Aerospace достигает примерно 1500 миль, производитель рассчитывает ее удвоить, а навигация уже не ограничивается GPS: используются защищенные антенны, альтернативные спутниковые сигналы и сопоставление местности с загруженными картами. К концу года компания обещает перейти к турбореактивным двигателям и околозвуковой скорости. По сути, функциональная граница между дальнобойным БПЛА и крылатой ракетой становится все менее очевидной.

WSJ со ссылкой на IIR Energy пишет, что сейчас простаивает почти половина российских нефтеперерабатывающих мощностей, в значительной степени из-за украинских атак; Reuters отдельно сообщал, что к концу августа производство бензина сократилось примерно до 70% внутреннего спроса. Но здесь важно не впадать в противоположную крайность: остановленная мощность не то же самое, что уничтоженная, предприятия ремонтируются, производство перераспределяется, а Россия остается значительно более крупной индустриальной державой и, как отмечает сама WSJ, продолжает превосходить Украину по общему объему производства вооружений. Поэтому вопрос не в том, способны ли одни дроны обрушить российскую экономику, а в том, какую дополнительную цену они способны заставить ее платить постоянно.

Крылатая ракета, по оценке опрошенного WSJ производителя вооружений, может стоить в пять-шесть раз дороже беспилотника, хотя последний несет значительно меньшую боевую часть и не способен решать некоторые задачи тяжелого высокоточного оружия. Однако именно дешевизна позволяет превращать отдельные удары в поток. Атакующему уже необязательно гарантированно уничтожать каждый объект, достаточно заставить противника защищать сотни нефтеперерабатывающих заводов, аэродромов, складов и промышленных предприятий одновременно. Россия отвечает усилением ПВО и РЭБ; Украина: автономной навигацией, новыми маршрутами, увеличением скорости и масштабированием производства. Так возникает бесконечный цикл, где каждое средство защиты становится причиной появления следующего поколения оружия.

Нефтепереработку можно ремонтировать, средства ПВО перебрасывать, а маршруты беспилотников менять. Гораздо фундаментальнее исчезновение экономического барьера, который раньше отделял тактическое оружие от стратегического. Если аппарат, собранный из относительно доступных компонентов, получает дальность в тысячи километров, автономную навигацию и постепенно приближается к ракетным скоростям, глубина территории сама по себе перестает гарантировать безопасность. И тогда преимущество получает уже не обязательно тот, у кого самая дорогая ракета, а тот, кто способен быстрее и дешевле производить следующий цикл «удар, защита, адаптация» в количестве, которое противник экономически не сможет игнорировать.