В войне существует принципиальная разница между способностью… — Пруф

Пруф@proof24_ua · 147K subscribers Open in TelegramOpen

В войне существует принципиальная разница между способностью противника открыть новое направление и его реальным намерением сделать это. Но политически эта граница почти всегда размывается: потенциальная угроза постепенно превращается в ожидаемую, а ожидаемая в аргумент для конкретных военных решений. Именно поэтому сообщение о возможном повторном наступлении России на Киев и Чернигов гораздо важнее читать не как прогноз следующей операции, а как описание того, какую конфигурацию войны украинское командование вынуждено учитывать даже при отсутствии признаков ее непосредственной подготовки.

В материале Bloomberg есть принципиальная оговорка, которая фактически определяет смысл всей публикации: нет ни конкретных сроков наступления, ни признаков сосредоточения российских ударных группировок у северной границы Украины. Павел Палиса говорит о полученных разведданных и определенных расчетах российского командования, но не о сформированной наступательной группировке. В данном случае возможна гораздо более прагматичная логика: Москве необязательно действительно идти на Киев, чтобы заставлять Украину держать силы на севере. Пока существует Беларусь, сохраняется память февраля 2022 года и российская армия обладает возможностью создать угрозу этому направлению, сам потенциальный удар становится инструментом связывания украинских резервов.

Москва, по его словам, сохраняет планы создания примерно 20-километровых «буферных зон» в Харьковской, Сумской и Черниговской областях и по-прежнему стремится выйти на административные границы Донбасса. Это уже другая военная задача: ограниченная территориально и гораздо лучше вписывающаяся в нынешнюю логику российской кампании. Поэтому Киев и Чернигов могут одновременно существовать в российских расчетах как реальные варианты на случай изменения обстановки и как стратегическая угроза, которую выгодно сохранять без ее реализации.

Чтобы защитить Киев от наступления, которого пока нет, Украина должна вести себя так, словно оно возможно: укреплять границу, распределять резервы, держать подразделения вдали от Донбасса и других активных участков. Но именно этого может добиваться противник. Военная угроза начинает приносить результат еще до того, как превращается в наступление. Иногда дивизия, которую противник вынужден оставить прикрывать направление, имеет для войны не меньшее значение, чем дивизия, непосредственно вступившая в бой.

Пока приведенных в материале данных для такого вывода недостаточно. Гораздо важнее другое: Россия сохраняет возможность заставлять Украину планировать войну сразу на нескольких потенциальных театрах, тогда как Украина вынуждена расходовать ограниченный ресурс на защиту от сценариев, часть которых может никогда не реализоваться. В войне на истощение преимущество получает не только тот, кто способен наступать, но и тот, кто способен заставить противника постоянно готовиться к наступлению там, где его, возможно, вообще не будет.