Продолжаю серию постов на тему: а зачем нам вообще выборы?
Вообще это конечно же не единственный способ влиять на власть, ведь сейчас у нас есть петиции, e-otinish, соцсети, протесты (В КОНЦЕ-ТО КОНЦОВ).
Но у этого аргумента есть одна деталь, которую обычно забывают: все эти каналы работают ровно настолько, насколько работают выборы. Убери выборы, и остальные каналы остаются, а сила их исчезает.
Например, в Казахстане есть впечатляющий арсенал каналов: e-otinish, петиции, публичные обращения, суды, пикеты, соцсети. И у каждого из них свой список побед экологические кампании, помощь пострадавшим, отдельные пересмотры решений. Но если смотреть шире, вырисовывается устойчивая картина: канал срабатывает тогда, когда власть чувствует, что цена игнорирования становится выше цены уступки. То есть когда где-то на горизонте маячит потеря чего-то: репутации, повестки, места. Там, где такой цены нет, петиции набирают сотни тысяч подписей и никуда не приводят.
Роберт Даль в книге «Полиархия» (1971) объяснял устройство демократии через две оси, а не одну. Первое – это собственно участие и его инклюзивность. То есть кто вообще имеет право голосовать и претендовать на власть и принятие решений; исторически эта ось расширялась (от собственников-мужчин до всеобщего избирательного права). Но к ней обязательно должна прилагаться вторая – контестация, то есть реальная возможность оспорить власть, если она делает что-то не то. Если работает только участие, а контестации нет, получается шаткая конструкция, когда люди могут что-то подписывать и куда-то выходить, но чиновнику от этого ни жарко, ни холодно. Его же нельзя из-за этого сменить.
Поэтому на самом деле любые каналы влияния работают только тогда, когда чиновник по-настоящему боится потерять своё место. Это и есть тот самый механизм. Если у него внутри есть расчёт «вот сейчас я проигнорирую 100 тысяч подписей, а через год мне это припомнят на участке» — он реагирует. Если такого расчёта нет, реагировать необязательно. В лучшем случае будет вежливое «мы вас услышали», в худшем – просто тишина. У нас это работает в каком-то извращенном виде, когда чиновник боится, что его снимут сверху, если вдруг до них дойдет шум снизу.
Гильермо О'Доннелл придумал для такой конструкции отдельное слово: «делегативная демократия». Это когда выборы формально есть, а между ними избранная власть чувствует себя ничем не связанной. Проголосовали, отдали мандат, а дальше народ подождёт.
Кстати заметили, как сейчас партии активизировались и какие только инструменты не используют. Я например в совершенном «восторге» от вот этого:
«На столичной набережной Народная партия Казахстана устроила одну из самых ярких политических акций этой кампании. Прямо на палубе теплохода кандидаты НПК без лишней дипломатии показали, чего, по их мнению, стоят предвыборные обещания оппонентов.
Символы говорили громче слов. Одни политики переливали воду через сито - так в партии показали бесконечные разговоры без результата. Другие запускали мыльные пузыри - символ красивых обещаний, которые лопаются сразу после выборов.
Кандидат в депутаты Курултая Дамир Дигай заявил:
«Когда экономика проходит через шторм, стране нужны не политические иллюзионисты. Людям нужны работа, достойная зарплата и уверенность в завтрашнем дне».
Особенно жёстко Народная партия прошлась по своим оппонентам, которые годами делают ставку на громкие заявления, но так и не предложили стране работающей экономической альтернативы.
Критиковать легче, чем создавать. Шуметь легче, чем брать ответственность. Обещать легче, чем отвечать за результат. Именно в этом, по мнению НПК, проходит главный водораздел нынешней кампании. Кандидат в депутаты Найля Аппасова подчеркнула: «Казахстан устал от партий, которые живут громкими заголовками. Человеку труда нужны не политические представления, а решения, которые отражаются в зарплате, рабочих местах и качестве жизни».»
(источник)
