прекрасные дамы + мародеры 🍂

— Иногда я думаю, что ты просто сон, — прошептал Сириус, выглядывая из-за плеча Ремуса. — Что на самом деле я один и просто придумываю все это. И что в один день я проснусь. И что в один день ты не вернешься.

— Не говори такого. — Ремус обнял его еще крепче. Он словно прижимался к холодному камню. — Я всегда возвращаюсь.

— Нет, — тихо сказал Сириус, и в его голосе не было ни капли сомнений. — Однажды ты не вернешься.

— Но я бы хотел рассказать тебе кое-что другое. — Сириус понизил голос, что, возможно, было не совсем в его стиле. Этого оказалось достаточно, чтобы Джеймс снова придвинулся к краю стола. Сириус убрал с него руки, чтобы Джеймс не увидел, как он беспокойно их заламывает. Действительно ли это хорошая идея?

— Что такое? — Джеймс ободряюще улыбнулся ему, хотя на это не было причины. Иногда Сириус задавался вопросом, чем он заслужил такого лучшего друга, как Джеймс. 

— В общем, я, эм… — Он сделал глубокий вдох, пытаясь прекратить неловко мямлить. — Между мной и Лунатиком… кое-что происходит.

Джеймс нахмурился.

— Что ты имеешь в виду?

Тебе прямо-таки хочется меня помучать, да?

— Мы с ним не то чтобы давали этому официальное название или вроде того, но… Мы, вроде как… вместе. Типа… встречаемся. — Сириус чувствовал себя полным идиотом. Он даже не осмеливался посмотреть на Джеймса. Только молился, чтобы он воспринял это нормально.

Джеймс не реагировал. Это хороший знак или плохой?

Прошло много времени, прежде чем разум Ремуса, наконец, успокоился. Уступая место чему-то другому.


Чему-то.

Боли?

Нет, не боли, бесконечной агонии.

Сожалению.

Безысходности, страху, ненависти, горю.

Ну, или мне так только кажется.

Слезам. Но чьим?

«Я буду помнить за тебя».

А затем,

голубая вспышка света,

раскол, необратимый.

Маниакальный смех.

Темнота.


— Лунатик? Эй, проснись! — Ремус распахнул глаза, подскакивая на месте. Он тяжело дышал, словно пробежал марафон, сердце бешено колотилось в груди.

Сириус успокаивающе обхватил его за плечи, мягко, но настойчиво опуская обратно на подушку.

— Тебе снова приснился кошмар?

Снова? Ремус вытер пот с лица, не веря в происходящее. Ему никогда не снились сны. Это было, было…

Что это было?

— Сириус! — радостно воскликнул он, ставя на землю свою дорожную сумку. — Я вернулся!

Сириус вздрогнул, словно от пощечины. Медленно, с опаской, он выпрямился на стуле и повернулся лицом к Ремусу. Зрелище, что предстало перед ним, заставило замереть. Это был даже не блеф. Сириус выглядел ужасно. Его лицо было осунувшимся, серым, пустым. Волосы растрепались и стали небрежными, плечи опущены. Ремус был уверен, что он ни черта не ел и наверняка не спал последние три дня.

— Что-то не так? — серьезно спросил Ремус. Ну, теперь у него не было возможности делать вид, что ничего не произошло.

«Это плохая идея» — отругал он себя, но все равно потянулся за письмом. Почерк был таким красивым, каллиграфическим. Джеймс всегда восхищался этим. Полностью сосредоточившись на письме, он сел на пол, прислонившись спиной к комоду. И прежде чем он смог упрекнуть себя в чем-либо еще, он поддался искушению и сорвал печать. Лихорадочно, словно у него было всего несколько секунд до того, как бумага распадется, он развернул письмо и уставился на него, его мысли были полностью парализованы.

Там было всего одно предложение. И все же Джеймсу потребовалось несколько минут, прежде чем он смог его прочитать.

— Невероятно красиво, — прошептал Сириус.

Джеймс кивнул, хотя и знал, что сад еще не успел полностью раскрыть свою красоту. Повсюду распускались бутоны, даже тюльпаны уже зацвели. Но розам, лилиям и другим не менее красивым кустарникам это ещё только предстояло. Вероятно, в этом году они зацветут в последний раз.

Сириус сжал его руку.

— Проводить лето здесь было прекрасно. Нигде больше я не чувствовал себя таким же желанным гостем.

— Тебе всегда были рады.

— Особенно после того, как я сбежал. Без понятия, что бы я делал, если бы у меня не было тебя и твоих родителей.

— Это что-то само собой разумеющееся. Ты — семья.

— Нет, Джеймс, это не просто что-то само собой разумеющееся. Я знаю, о чем говорю. — Он глубоко вздохнул. — Вы спасли меня. И я всегда буду у тебя в долгу.

— Им бы этого не хотелось.

— Да, — согласился Сириус. — Но я думаю, что есть много того, чего им бы не хотелось.

Проблема Джеймса заключалась в том, что он был искрой. Регулус не мог описать это иначе. Где бы он ни был, он оставлял за собой след, зажигал огни, заставляя всех сиять. Регулус сопротивлялся этому очень долгое время, вероятно дольше, чем кто-либо другой. Но никто не мог устоять перед Джеймсом. Он был повсюду, был слишком ярким. Он смог достучаться даже до Регулуса, даже до его темного истлевшего сердца.

Проблема Джеймса также была в том, что Регулусу напоминало о нем буквально все. Даже на пожелтевших обоях ему удалось найти гребаный узор, похожий на его родимое пятно под левой лопаткой. Даже потертая дверная ручка напоминала о той треклятой двери в Выручай-комнату, где Регулус провел с ним бесчисленное количество дней и ночей. Ему было не сбежать.

И последняя, самая большая проблема Джеймса заключалась в том, что он был прав. По поводу всего.