PaintlittArt (рест)

Когда ночь наконец отступит
Я научусь жить, веришь
Сердце забудет струпья

Когда в мои постучишься двери
Когда осознаешь потерю
Я все прощу

Я отпущу тебя

И именно в эту секунду кот, глубоко оскорблённый тем, что его хозяин отвлекается на какую-то непонятную светящуюся коробочку, открыл рот и выдал громкое, требовательное и удивительно басовитое:

— МЯУ!

В трубке повисла оглушительная, звенящая тишина — Ноа на другом конце провода даже дышать перестал. Спустя пару секунд он очень вкрадчиво спросил:

— У тебя что… есть кошка?

— Кот. — поправил Лестер, мягко улыбаясь.

— Кот? — Ноа явно с некоторым трудом переваривал новую информацию. — А почему ты о нём никогда не говорил?

— Ну-у, речь как-то не заходила... — Лестер ласково почесал кота за ухом. — Я в универе о семье и о доме вообще трепаться не особо люблю... Ты, думаю, понимаешь, почему. Поэтому никто о нём и не в курсе. Ты… первый, Профессор.

Ноа молчал. Воздух в лёгких неожиданно показался ему слишком тяжёлым, густым. Слепо глядя в темноту перед собой, он сильнее сжал пальцами корпус телефона. Последняя фраза Лестера словно ударила его под дых — Ноа привык быть первым на потоке, первым в списках успеваемости, но быть первым для кого-то, в таком пугающе чистом смысле… 

Выдохнув сквозь зубы, Ноа нервно коснулся своих очков и как-то потерянно переспросил: 

— Я… первый?..

В динамике послышался шорох — Лестер поудобнее перехватил телефон. Он ответил без единой секундной заминки, и голос его, несмотря на усталость, звучал очень уверенно: 

— Ну, да. Ты ведь… Ну, это же ты. Тебе я доверяю больше, чем кому-либо в этом чёртовом кампусе. 

Лестер тихо хмыкнул в трубку, будто подытоживая то, что только что сказал, пока очередной кусочек колючей брони Ноа рассыпáлся на мелкие осколки, сдаваясь под натиском этой неприкрытой и такой естественной честности. 

Немного помолчав, Ноа спросил:

— А… какого он цвета? — в нём внезапно проснулось искреннее, детское любопытство. То давно позабытое подсознательное желание завести пушистого друга, которое строгая мать на корню пресекла в его детстве.

— Угадай. — хмыкнул Лестер.

Снова повисла пауза. Ноа, чуть погодя, вздохнул:

— Только не говори, что рыжий…

— А я и не говорил! Ты сам сказал. — Лестер тихо рассмеялся в трубку, заставляя кота недовольно повести ушами.

— Ладно. — по голосу было слышно, что на губах Ноа явно проступила улыбка. — А зовут-то его как?