когда я пыталась объяснить ему тоску, что сковывала сознание последние пять лет, моего словарного запаса едва ли хватило на пару членораздельных звуков. казалось, что даже английский язык предал меня, оставив наедине с тишиной брошенных кем-то собак.
я пыталась объяснить ему грохот вокзалов, грубость охранников и то, как храбро мое тело добиралось до квартиры, всякий раз сдерживая усталость, спрятанное «мама, я люблю тебя, буду скучать», слезы под слоем пыли из «папа, мне было так сложно и страшно».
пыталась объяснить бесконечную вину, в которой не было места разумному. почему говорю на родном языке в полудреме и не могу выбросить пустые флаконы духов.
но когда он обнимал, говоря, что все будет хорошо с милейшим акцентом, сердце замирало, смущенно пряталось в углу комнаты с немым вопросом: «ты правда меня понял?»
ему было трудно, но он читал статьи, скупал книги по истории, задавал вопросы, смотрел старые мультфильмы, под которые засыпала в детстве, выучил мое любимое стихотворение бориса рыжего, пообещал первым делом подарить нашему сыну LEGO и жить честно, касаясь моих щек от усталости.
перед сном мы все чаще затрагивали тему политики, неизбежного будущего, сомнений и страхов.
он понял меня по-своему, но лучше, чем кто-либо, говорящий на моем родном или уже не очень языке.
18July 27, 2026 265 3
