Неожиданно один из крупнейших российских олигархов, Андрей Мельниченко - человек не из оппозиции, а из самой российской системы, промышленник с доступом к Путину, - дал почти 60-часовое (!) интервью британскому журналу The Economist.
Причём The Economist - издание, известное своими жёстко критическими и в целом далеко не дружественными к российской власти взглядами. Поэтому сам факт такого разговора уже вызывает большой интерес.
Журнал вынес материал на обложку под почти сенсационной рамкой: “The man who would change Russia” - «человек, который хотел бы изменить Россию». То есть фактически как фигуру, которая может быть связана с возможной будущей трансформацией российской политики.
Выкладываю перевод полной статьи. Читать её - примерно 40 минут. Ниже - краткая суть.
Мельниченко - не диссидент, не либерал и не борец с режимом. Он один из крупнейших российских промышленников, чьи предприятия встроены в экономику России, в том числе экономику военного времени. Тем важнее, что он публично говорит: нынешняя траектория ведёт Россию к катастрофическим сценариям.
Главная мысль интервью: старая модель российской элиты рухнула.
Раньше можно было зарабатывать в России, а безопасность, капитал, семьи и будущее держать на Западе. После 2022 года это больше не работает. Запад перестал быть гарантией собственности, а Россия стала пространством всё более жёсткого силового передела.
Парадоксально, но санкции не раскололи российскую элиту с Путиным. Во многом они, наоборот, вернули её обратно в Россию и сделали ещё более зависимой от Кремля.
Мельниченко видит четыре опасных сценария для России:
1. Хаос и распад - борьба за ресурсы, территории и, потенциально, контроль над ядерным арсеналом.
2. Зависимость от Китая - Россия как сырьевой придаток и буфер в чужой геополитической игре.
3. Униженное возвращение на периферию Запада - бедная, зависимая, resentful Россия, в которой будет зреть новый реваншизм.
4. “Северокорейская крепость” - закрытая, милитаризованная, беднеющая страна в состоянии вечной мобилизации и конфликта с внешним миром.
Его альтернатива - не западная демократия и не революция. Скорее, это идея новой элитной договорённости: более предсказуемое государство, защита собственности, ограничение персоналистской власти, больше субъектности для бизнеса, технократов и общества.
И здесь, на мой взгляд, самое интересное.
Это интервью можно читать не только как личную позицию Мельниченко, но и как часть более широкого месседжа российской элиты в адрес Запада. Его логика примерно такая: если вы будете доводить Россию до предела, результатом может быть не «демократическая Россия будущего», а один из четырёх крайне опасных сценариев - распад, Китай, реваншизм или северокорейская изоляция.
Иными словами, это может быть попытка донести до Запада: с Россией всё равно придётся договариваться, потому что альтернатива может быть хуже не только для самой России, но и для Европы, Китая, США и всего мира.
Не исключено, что такой месседж в той или иной форме согласуется с настроениями части российской экспертной, промышленной и технократической элиты. Не обязательно как единая «линия Кремля», но как формирующийся консенсус тех, кто видит: нынешняя траектория становится опасной уже не только для общества, но и для самой системы.
Именно поэтому это интервью важно читать не как покаяние олигарха и не как оппозиционный манифест. Это, скорее, сигнал изнутри системы.
Если даже такие люди начинают говорить о тупике, рисках распада, китайской зависимости и необходимости изменения модели власти, значит внутри российской верхушки накапливается понимание: «как раньше» уже не будет, а «как сейчас» может закончиться катастрофой.
Главный вопрос - есть ли у этой части элиты политическая субъектность, смелость и время. Пока ключевой ресурс остаётся у силовиков и у одного человека.
