Дух лживый, или дух пропаганды
Есть один библейский текст, который я все чаще вспоминаю, когда думаю о пропаганде. Это история Михея и Ахава. Михей рассказывает необычное видение. Он видит Господа, сидящего на престоле, и небесное воинство вокруг Него. Звучит вопрос, кто склонил бы Ахава пойти на Рамоф Галаадский, чтобы там погибнуть. И тогда выходит дух и говорит, что станет духом лживым в устах всех пророков Ахава.
Я не хочу пытаться объяснить то, чего сама Библия подробно не объясняет. Что это за дух, какова его природа, почему он находится в этой картине перед Богом, как именно происходит его действие, все это во многом остается закрытой для нас сферой. Но я допускаю одну мысль. Возможно, появление этого лживого духа нельзя рассматривать совершенно отдельно от той среды, которую Ахав и окружающая его религиозная система уже создали. Это мое предположение, а не утверждение самого текста, но посмотрите, какая атмосфера существует еще до рассказа Михея о своем видении.
Ахав уже не любит Михея именно потому, что тот не пророчествует ему доброго. Царю нужна не правда, а удобная правда. Вокруг него уже находятся сотни пророков, которые говорят практически одно и то же. Более того, посланник, приведший Михея, заранее объясняет ему правила этой системы: все пророки единодушно предвещают царю добро, поэтому пусть и твое слово будет согласно с их словами. То есть система уже существует. Все знают, что нужно говорить. Все понимают, что хочет услышать власть. Все говорят «одними устами». А от человека, способного сказать другое, требуют просто присоединиться к большинству.
Вот это я и называю духом пропаганды. Возможно, именно в такой атмосфере и следует искать почву для действия того самого лживого духа. Не Бог нуждался во лжи. Люди уже построили пространство, в котором ложь стала востребованной. Царь хотел ее слышать. Его окружение было готово ее производить. Религиозная система научилась ее освящать. А Бог допускает этому пути дойти до своего страшного результата и показывает через Михея, что в действительности происходит за внешним религиозным единодушием.
Особенно показателен Седекия, сын Хенааны. Он не просто произносит несколько слов. Он делает железные рога и создает целую наглядную картину будущей победы: вот так Ахав будет поражать сириян до полного уничтожения. Это уже практически пропагандистская визуализация. Есть правильные слова, правильная картинка, уверенность в победе, религиозное обоснование и огромное количество людей, повторяющих одно и то же. Все выглядит убедительно. Единственная проблема заключается в том, что это неправда.
Но самое страшное открывается потом. Когда Михей рассказывает свое видение, Седекия подходит к нему, ударяет его по щеке и спрашивает: «какою дорогою отошел от меня Дух Господень, чтобы говорить в тебе?» Обратите внимание на его уверенность. Он не считает себя лжецом. Он не думает, что служит пропаганде. Он уверен, что Дух Господень находится именно с ним. Настолько уверен, что уже готов ударить человека, который говорит ему правду.
Вот где для меня находится самая страшная сторона пропаганды. Пропаганда достигает своей цели не тогда, когда человек сознательно повторяет ложь, прекрасно понимая, что это ложь. Намного страшнее момент, когда он уже искренне верит в нее. А еще страшнее, когда эта ложь становится частью его веры. Тогда пропаганда превращается в богословие. Человек продолжает говорить о Боге, цитировать Писание, молиться, проповедовать, рассуждать о духовности и при этом уже совершенно не замечает, насколько далеко его представление о происходящем ушло от истины.
Именно поэтому меня особенно беспокоит то, что произошло с российской пропагандой в церковной среде. Речь уже давно не только о телевизоре или государственных СМИ. Ее язык, объяснения, оправдания и способы ухода от очевидного зла проникли в религиозное пространство. Агрессию можно не называть агрессией. Жертву можно сделать частично виноватой. Очевидное зло можно растворить в слове «неоднозначность». Войну можно обсуждать так, чтобы исчез вопрос о том, кто пришел убивать в чужую страну.
