Последнее время в любой удобный момент я загадываю одно и то же желание: пусть люди будут добрее.
Пусть не хотят войн. Пусть не хотят крови. Пусть учатся делиться, любить, уважать. Защищать ближнего, видеть в чужом человеке — родного. Уметь разделять чужую боль, помогать, сострадать.
Чтобы люди жили.
Чтобы дети жили.
Чтобы ходили в школу, взрослели, смеялись, влюблялись, мечтали. Становились учёными, космонавтами, спортсменами. Находили своё дело. Создавали семьи. Сами становились родителями.
Сегодня третье сентября.
И пока на устах у многих привычная шутка про Шуфутинского, у меня в голове эхом звучит совсем другое: для многих лист третьего сентября так и не перевернулся. И уже никогда не перевернётся.
Потому что сегодня был Беслан.
Тот самый душераздирающий Беслан, о котором я рассказываю из года в год. Не только для того, чтобы отдать дань памяти погибшим детям. Но и чтобы люди знали о Беслане ещё и как о примере беспрецедентного человеческого героизма.
О времени, когда каждый ребёнок стал своим.
Когда дети под осколками возвращались обратно в зал, чтобы спасти друзей и родителей. Когда мужчины обливали себя водой и бежали в горящее здание под пулями, чтобы вынести оттуда людей — людей, которых ещё вчера они даже не знали.
В тот день почти не осталось «чужих».
Это нужно помнить. Это важно помнить.
Как нужно помнить и другое: однажды люди позарились на самое святое — на детство.
186 детских жизней.
И ещё сотни судеб, которые этот день навсегда разделил на «до» и «после».
Дня знаний в Осетии нет. Есть дни памяти.
В школу дети пойдут только завтра. А сегодня — помнят. Как и вчера. Как и будут помнить через десятки лет.
Помнят тех, для кого тот первый звонок стал последним.
Помнят тех, кто жертвовал собой ради чужой жизни.
Помнят тех, кто спасал незнакомых детей как собственных.
И, конечно, помнят, что даже самое святое могут отобрать в бессмысленном поступке в любой момент.
Жизнь, детство, семья, обычное школьное утро — всё то, что кажется незыблемым и само собой разумеющимся, на самом деле бесконечно хрупко.
Поэтому последнее время я загадываю только одно желание.
Пусть люди будут добрее.
Пусть дети взрослеют.
Пусть Беслан никогда не повторится.
