потеря памяти

за спиной сорок человек на носилках и три десятка таких же раненых идиотов, подставивших свою спину из-за отсутствия мозгов.

было холодно.

пальцы замёрзли на чужой щеке. она не теплее ни на градус, липкая от чужой крови и налипшей грязи.

в аптечке осталось четыре бинта, еще троих несут на носилках. спасать их нечем, руки опускаются и каждый думает, чтобы пустить последний патрон не в чужие головы, а в свои собственные.

под завалами умерло двое. «Холма» вытаскивали втроем посмертно. У него позвоночник похож был на то, что мы ели на завтрак вчера. «Зара» погиб по пути.

Рваные ботинки вязнут в снегу и мы не можем больше идти. Из госпиталя пришли новости. Обстрел. Удар пошел мимо нас и попал в стоящие в полях палатки. Наши медики потеряли всех, кого пытались поднять на ноги. Смерть выиграла битву.

Алфедов застрял где-то между седьмым небом и девятым кругом чего бы то ни было, сидел на скрипучем стуле в столовой и считал всплески капельницы, отбивающие сигнал «SOS» всем сонным медсестрам. Алфедов кличил старуху-повариху ведьмой и думал, что сгниет в четырех белых стенах с обшарпанной штукатуркой за две недели. Быстрее, чем сгорит мальчик с последней стадией рака этажом выше. 

Студенческая библиотека хранит одну книгу, спрятанную между российской классикой и зарубежными бестселлерами. Пометки на полях жирной ручкой с кривым почерком, карикатурным рисунком кота Бегемота и помарки карандашом.

как вы считаете, Иешуа — бог или человек?»

На Лысой горе казнят людей. Палач размахивает мокрой губкой и готовится к тому, что скоро прольется кровь; Модди залпом прочитал последние абзацы, прежде чем наконец-то оставить свою запись под чужим рисунком ангела с кривыми крыльями и дважды подчеркнутым именем «Иешуа».

«Иешуа — человек. его прототипом стал Христос, и он сам проповедует то, что плохих людей не бывает. Даже Пилата за трусость он не осуждает как таковой, хотя они антиподы» — появилась надпись еще через день. Кривые каракули ручкой с трудом удается разобрать. Буквы пляшут, наваливаются друг на друга, словно в спешке. Снизу еще, отдельно:

«Иешуа один из моих любимых героев в романе Мастера. Вы верите в бога?»

Модди в бога никогда не верил; Он и в церкви-то был в последний раз еще в детстве, на Пасху, когда его облили якобы святой водой с ног до головы и перекрестили все бабки. Кулич, который он ходил святить с родителями, так и остался тогда сухим.

1. некоторые выделяли, что названия глав (не включая новогодний спешл) складываются в предложения. «(1) Мигрень на уровне сенсорики безумно убивает. (2) Начало не дает ответ «зачем все это было?», все равно любим друг друга. (3) Никогда не сможем принять суровую реальность жизни.». но знали ли вы, что это буквально описывает трех героев: Джаста (1), Алфедова (2), и Санчеза (3)?

2. сравнения и описания в работе просто утыканы сплошь тематикой айти и терминами оттуда. профдеформация Джаста, которую я отчаянно пыталась передать через подобные предложения, сказывается здесь. они редко проскакивали в диалогах, чаще в размышлениях и описаниях. НО к концу работы туда примешаны простые, банальные термины из театра, разных пьес и музыки. особенно хорошо это заметно в последней главе. смешение двух миров в голове.

первая причина: по приколу. я
люблю шифры и захотела добавить один какой-нибудь туда, чтобы беспалевно пихать спойлеры и мемы, но вторая причина сложнее. Джаст имеет чуткий слух, проблемы с ним, что очень заметно в работе, а азбука морзе — это набор звуков, которые надо услышать. Джаст слышит, даже если не понимает.

изначально его вообще не должно было быть. Это была восьми страничная зарисовка (первая глава), но в последствии сюжет развился, концовка менялась раз семь в процессе написания: три плохие, две открытые, и две хорошие. выбрана была имеющаяся из-за комментариев и желания заказчицы, ради которой все началось.

по десятибалльной шкале примерно 6/10. среднячок по описанию, по сюжету, который я не до конца дотянула из-за лени, незнания и чего-нибудь еще. могла лучше, но для меня это был экспериментальный проект, в каком-то роде, и какие-то моменты я так и не смогла переплюнуть в других. герои не все оказались раскрыты так, как я изначально задумывала, не все чувства имеют историю, не все показано и доказано. я ее не люблю, но искренне рада, что находятся те, кому она нравится. и еще больше рада, когда ее критикуют за ошибки.

джф точно нет, они исчерпали себя и получили логический конец (и даже небольшое нц дополнение), так что я не вижу смысла мусолить ау струн дальше. но возможно, когда-нибудь, я доберусь до барсаняезов оттуда, потому что в моем представлении они тоже довольно колоритные.

Секби, потому что я просто его полюбила, и Санчез.