Это шутка. Да, шутка. Смешная шутка. Очень.
Но почему-то грудь разрывало на мелкие ошмётки, рёбра крошились в пыль, а сердце то замирало, то застревало в горле, не давая вздохнуть. Рука сжимала футболку, пытаясь угомонить разбушевавшиеся чувства, только всё без толку. Успокоение так и не приходило, ткань покрывалась складками, фантазия уже разыгралась не на шутку.
Дурацкие слова, брошенные в переписке с другом, возымели эффект, но не тот, на который рассчитывали. Стыдливое и неуместное возбуждение выворачивало наизнанку, но в тоже время... становилось хорошо. Хорошо до такой степени, что зубы сжимали край футболки, пальцы двигались на плоти, белёсые капли пачкали простыни.
В голове ярко вырисовывались картинки взаимности, всепоглощающей и безоговорочной. Вот широкие, слегка шершавые ладони невесомо обрисовывали его бока, пробираясь всё выше и выше под одежду. Пальцы мягко ущипнули соски, после вдавили и начали растирать маленькие горошинки. На ухо что-то шептал бархатный голос, словно тягучая карамель. И будто в мареве, его поцеловали пухлые порочные губы, забирая всё внимание себе.
И вертикаль сменилась на горизонталь. Чонин выгибался в умелых и ласковых руках старшего брата. Искусный любовник заставлял его терятся в удовольствии, ронять звуки наслаждения и нисколько не стыдиться собственных желаний.
Чан и правда был заботливым, но насколько это ложилось на плоскость секса и плотских утех? Оставался ли он таким, осторожным и нежным, или становился абсолютно другим человеком? В его власти плавились от любви или сгорали из-за страсти? А может...
- Чёрт...
Он вновь кончил от фантазий о том, как Бан хвалил во время отсоса. Сладкие речи лились из него потоком, пока поглаживал Яна по голове, изредка стискивая пряди, чтобы оттянуть момент. А Чонин, как старательный младший брат, делал всё, чтобы понравилось старшему. Работал языком, заглатывал как можно глубже, игрался с головкой.
И в конце они всегда лежали в обнимку. Чан перебирал его волосы, поддерживал всевозможные темы, на которые рассуждал Ян, крепко прижимал к груди, в котором билось большое и доброе сердце, что размеренным стуком успокаивало и убаюкивало.
Этими мыслями Чонин добивал себя. Непрошенные слёзы наворачивались на глазах. Зубы впивались в раскрасневшиеся губы, сдерживая всхлипы. Любовь одновременно дарила спасительную радость и уничтожала разъедающей болью. Подумать только, влюбиться в старшего брата, да ещё так крепко, что никого кроме него Чонин не замечал. А тот губил яркими улыбками, медвежьими объятиями и безотказной помощью.
- За что ты так со мной, Чан-хён? - шептал Ян, вновь обращаясь к молчаливому образу сводного старшего брата.
#зарисовка #чанчоны #банчан #янчонин #святошашалит
