«Гул над Припятью»
Они говорили, что город умер в ту ночь. Но не всё умерло. Что-то проснулось.
Андрей был ночным охранником на одной из оставшихся лабораторий в Чернобыльской зоне отчуждения. Работа скучная, но хорошо оплачиваемая. Главное — не покидать пост и не шастать по разрушенным зданиям. Он знал это правило. Но в ночь с 25 на 26 апреля его разбудил гул.
Он не услышал его — он почувствовал, как будто воздух задрожал, как в момент сильного подземного толчка. Время на телефоне показывало 1:23.
Андрей вышел наружу. Над лесом, где вдалеке маячил четвёртый энергоблок, висело мерцающее красное свечение. Но это не было обычное свечение от саркофага или техники — оно пульсировало, будто дышало. На мгновение показалось, что он услышал вой, за которым последовал треск, похожий на звук ломающегося металла. Он вздрогнул. Всё стихло.
Он подумал, что это галлюцинации. Может, радиация или просто усталость. Но когда он вернулся в будку, на рации зашипело:
— Они идут… снова… 86-й… снова…
Голос был хриплый, будто раздавался из глубокой шахты. Он попытался связаться с другими постами — тишина. Тогда он решил посмотреть камеры.
На одной из них он увидел людей в форме ликвидаторов. Они шли по коридору заброшенного здания, которого никто не ремонтировал с 1986 года. Андрей замер. Он знал, что это невозможно.
Они двигались медленно, как во сне. Их лица были искажены, кожа будто обуглена. Один из них обернулся прямо в камеру. Его глаза были пустыми, как выжженные дыры.
Камера резко отключилась.
Андрей услышал шаги снаружи. Он бросился к двери и запер её. Но было поздно.
Кто-то стоял снаружи, дыша тяжело и неровно, будто сквозь противогаз. На стекле медленно проступил радиационный знак, будто выцарапанный изнутри.
Когда наутро приехала смена, будка была пуста. Аппаратура — расплавлена. На полу — старый, выцветший значок ликвидатора. На нём — имя.
Андрей К.
1986.
