попытался ответить для себя – отчего Мережковский звучит для меня столь фальшиво, при этом не в романах, а прежде всего в публицистике –
- и, кажется, ответ для меня в том, что он столь бестрепетно употребляет большие слова, орудует громадным –
- говорит – и продолжает пить чай, писать новую статью на новую тему –
- вот, в связи с обращением 32-х священников пишет, что, мол, с ходом истории «в тело церкви вселилась другая душа» - договорить даже вывод из этого страшно, а ему ничего, дальше бежит –
- роман в этом смысле спасает – ведь Мережковский весьма неплохой художник, ему удается создавать целое – и как целое, замкнутое на себя, оно стоит –
- а публицистике изначально разомкнута, голос другому, реплика –
- и попутно не забыть понравиться своему читателю – не допустить, чтобы тот обиделся, нет – публике его, интеллигенции, всегда отведена самое почтенное место, она либо вместе с автором, либо в любой момент может усесться рядом, а даже если и нет – так, значит, в душе она лучше и глубже, чем себя показывает –
- ну как на такого сердиться?
