Аккредитационному беспределу в КХЛ посвящается
Во время моей работы в МХЛ в руководство лиги входил выдающийся нарцисс — Алексей Антонов. То ли руководитель, то ли заместитель. В общем, должность, которая подразумевает управление. Но он растекался своим мнением в щели любых вопросов. Конечно, сполна доставалось и сайту, за который я отвечал. То формулировку можно подобрать получше, то интервью я беру не так, то новости нужно публиковать круглосуточно. В общем, у него было своё мнение, и он его придерживался, а я ещё учился в университете и только начинал понимать, в какое болото попал.
Одной из любимых тем Антонова было любование собственной персоной. Начиналось всё с имени. Если на какую-то должность искали человека, его шансы кратно возрастали, если звали его Алексей. Один Алексей играл с Антоновым в хоккей, что делало его правой рукой в офисной жизни. Второй Алексей совершенно не понимал, как работает новостной сайт, и не мог связать двух слов, но раз он искал работу и был Алексеем — добро пожаловать. Третий и четвёртый Алексеи сидели в соседнем отделе. Итого — пять Алексеев на один офис.
Любование Алексея собой перетекало и на сайт. Однажды меня вызвали в его кабинет из-за того, что я заменил его фотографию в новости. Оказалось, снимок был крайне удачным, поэтому должен был сопровождать любое высказывание Алексея по самым разным поводам, коих в особенно плодородный месяц набиралось под десять штук. Моя руководительница перед такими визитами всегда слегка потрясывалась и говорила, что Кролик сегодня особенно не в себе. Кролик — прозвище Алексея, которое в его присутствии лучше было не упоминать.
Основной претензией Алексея за весь мой год работы оставалось малое количество публикаций с ЛПР. По мнению Алексея, сам он отлично подходил на эту роль.
— Мало, мало публикаций. Нужно больше освещать жизнь лиги, — говорил он раз в неделю и следил за сайтом минимум 23 часа в сутки.
Работать в такой обстановке шесть дней в неделю было интересно, но утомительно. Под конец этого опыта я перестал обращать внимание на самодурные требования и позволил себе самостоятельно выбирать героев больших материалов с ЛПР. Алексея среди них не было, за что я получил что-то вроде чёрной офисной метки.
— Кролик в ярости, прекращай так делать, — в предтрясковом состоянии просила руководительница.
Где-то внутри я понимал, что всё уже решено. Да и оставаться в таком коллективе не особо хотелось: за напарника Алексея приходилось работать даже в Новый год. Вести онлайн он не умел и очень боялся гнева Кролика, поэтому всё важное сваливалось на меня — в том числе матч сборной МХЛ в США ровно в новогоднюю ночь.
Как-то раз, в одну из рабочих суббот, я лениво просматривал подписку на новости о лиге и увидел бриллиант среди опилок. Новость гласила, что вечером пятницы на Алексея Антонова напал пьяный сосед. Ничего смешного, никакого злорадства с моей стороны не было, но одна фраза пьяного соседа запустила цепную реакцию дальнейших событий.
В числе прочих угроз соседушка назвал Кролика, цитирую, СВИНЫМ РЫЛОМ. Я моментально представил себе кроличий гнев: как его будка багровеет и он буквально сжирает соседа с этого мира. Тогда я понял: вот она — популяризация лиги.
Спустя десять минут, субботним утром, на сайте вышла новость с заголовком: «АЛЕКСЕЙ АНТОНОВ — СВИНОЕ РЫЛО». Под кликбейтом шёл рассказ о происшествии и героизме Кролика. Конечно, дальше заголовка никто не читал.
Мой телефон начал вибрировать. Разрываться.
Почему новость не смогли удалить оперативно? Коллега Алексей в очередной раз куда-то пропал. По субботам мы дежурили вместе понемногу: двух-трёх новостей от каждого было достаточно. Я же свою часть выполнил и ушёл отдыхать с чистой душой — репутация лиги была подкреплена героизмом ЛПР.
Скандала не последовало. Новость видоизменилась: кто-то даже оценил эту то ли шутку, то ли смелую идею. С Алексеем я после этого разговаривал только один раз — во время подписания документов на увольнение.
К тому моменту я несколько месяцев был единственным редактором сайта, а заодно исполнял обязанности пресс-атташе лиги из-за куда-то пропавшей Вали Борисовой. К слову, бывшей хоккеистки, с которой никому не стоило связываться в гневе. Правда, отличить гнев от хорошего настроения было довольно сложно.
В общем, я подустал. Перестал ездить в командировки, откровенно положил на посещение офиса и приезжал туда только за зарплатой. Причём подгадывал время так, чтобы никого из руководства не было: не хотелось не то что видеть, а даже вспоминать о существовании таких персонажей.
Жизнь пошла своим чередом, и теперь я вспоминаю эту историю только добрым словом. Было и было. Знал бы я тогда, сколько ещё странных персонажей повстречается мне за карьеру, может быть, не так бы торопился.
К тому же я до сих пор досконально помню чувство свободы: мне выдали зарплату, сверху насчитали отпускные, о которых я забыл, а вечером мы поехали в Обнинск играть в хоккей с товарищем, с которым познакомились в том числе благодаря МХЛ и хорошо общаемся до сих пор. Никогда на душе не было легче, чем тогда.
Только один момент не даёт мне покоя по сей день.
Во время моего увольнения Кролик был особенно напыщен.
— Мы тебе дали всё. А что дал нам ты? Лучшая техника, лучшие условия. Марь Борисна, документы подготовлены?
— Да, — прозвучало в ответ, будто на судебном заседании.
— Техника сдана?
— Да.
— Коды доступов аннулированы?
— Да...
И здесь я должен был спросить: у меня что, ещё и какие-то коды доступов были? Я ни разу о них не слышал, иначе непременно бы воспользовался. Руководительница, судя по неуверенному ответу, тоже не догадывалась, о каких кодах идёт речь и зачем они студенту третьего курса.
Но как Кролик это сказал. Какой баритон заполнил окружающее пространство. Как прозвучало: увольняем тебя, ещё и коды забираем. Это нужно было видеть и слышать.
И до сих пор я вспоминаю тот момент и не понимаю: что это были за коды и от чего?
