Паша взглянул в окно. Там, в живом мире, зеленели деревья и пели птицы, абсолютно безучастные к увлекательным офисным перипетиям. Он поймал себя на мысли, что они пели так миллион лет назад и будут петь еще через миллион лет. Тогда, когда ни одна частица в этой Вселенной не сохранит ни опен-спейс, где Паша творит свои очень важные офисные дела, ни самого Пашу, когда-то ходившего по этой земле. Хтоническое отчаяние, верный спутник жизни в 30+, вдруг дружелюбно пронзило Пашу своим жилистым приветом
Перед нами — Паша, который, по моему мнению, является жертвой корпоративной культуры: то сайт просят распечатать, то переделать, предъявляя при этом слабые аргументы
Но между работой и домом у него почти нет зазора. На работе его ждет «важный» проект, день из чужих поручений и внезапная вина за чужой скандал. Дома — течь под раковиной, нерешенный список дел, готовая еда под YouTube и студенческий билет 2008 года, из которого на него смотрит совсем другой человек. Дни сытые, а внутри пусто (Паша, как же мы тебя понимаем)


























