RAUZAN-SÉGLA 🇫🇷
#люди
В 1661 году Пьер Демезюр де Розан приобрёл поместье в Марго. Новичком в винном деле он не был: торговал вином и руководил производством в Château Margaux и Château Latour. Его владения были намного больше нынешнего хозяйства и со временем разделились на несколько виноделен. В 1785 году его праправнучка Катрин де Розан вышла замуж за барона Пьера-Луи де Сегла - отсюда позднее появилась вторая часть названия.
К концу XVIII века это хозяйство уже входило в число наиболее ценимых в Бордо. Томас Джефферсон поставил его сразу вслед за Margaux, Latour, Haut-Brion и Lafite, а позднее написал: это вино он покупает для себя и считает равным любому из четырёх первых.
В 1855 году репутация получила официальное подтверждение: Rauzan-Ségla отнесли ко вторым крю, причём выше стоял только Château Mouton Rothschild, в 1973 году повышенный до первого крю. Казалось бы, готовое доказательство силы терруара и традиции.
Но дальше история делает поворот. В XX веке земля осталась на месте, классификация никуда не исчезла - а величие начало куда-то пропадать. К 1956 году виноградник сократился примерно до 20 гектаров. Затем морозы до -15 °C тяжело повредили лозы, производство сократилось более чем вчетверо. При восстановлении сделали ставку преимущественно на мерло, который тогда активно рекомендовали для посадок. Главной задачей было вернуть объём, инвестиции оставались минимальными.
Rauzan-Ségla долго оставалась последним крупным классифицированным хозяйством Бордо, где виноград продолжали давить ногами. Вино продавалось через одного эксклюзивного дистрибьютора и фактически выпало из привычной бордоской системы торговли. О знаменитом имени постепенно переставали говорить.
Перелом начался в начале 1980-х: консультантом стал Эмиль Пейно, директором - Жак Тео. На подходящих почвах мерло начали заменять каберне совиньоном. В 1986 году построили новый корпус с терморегулируемыми ёмкостями из нержавеющей стали. А после неудачного 1987-го вообще не выпустили Château Rauzan-Ségla, понизив в статусе весь урожай.
Настоящее перерождение началось в 1994 году, когда хозяйство приобрели братья Ален и Жерар Вертхаймеры, владельцы Chanel. Руководить пригласили Джона Коласу из Château Latour. По его воспоминаниям, переделывать пришлось всё: виноград собирали машинами, учёт был примитивным, а ёмкости по 22 тысячи литров заставляли смешивать урожай разных участков прежде, чем винодел мог понять особенности каждого.
При Chanel вернули ручной сбор, ужесточили отбор, занялись дренажом и пересадками, большие ёмкости заменяли меньшими. Дальнейшее развитие получило второе вино хозяйства - Ségla. Сегодня работа дошла до отдельных частей одного участка: под конкретное место подбирают подвои, сорта и плотность посадки; всё большую роль отводят каберне совиньону. За производство отвечает технический директор Франсуа Боду, хозяйством руководит Николя Одебер.
И владельцы здесь важны не меньше технологий. После двух веков одной семьи Rauzan-Ségla в 1866 году продали Эжену Дюран-Дасье, затем хозяйство перешло его зятю Фредерику Крузу. В XX веке сменились Филипп де Мелон, John Holt & Co., Brent Walker и наконец Вертхаймеры. Каждый приносил своё представление о том, что делать с этой землёй: объём, механизация, торговая схема или ставка на качество и длинный горизонт.
Получается естественный эксперимент длиной в три с половиной века. Историческое ядро терруара оставалось на месте. В XVIII веке его вино восхищало Джефферсона. В середине XX-го хозяйство явно не соответствовало своему рангу. А затем люди, деньги, технологии и более точное понимание виноградника снова вернули его наверх.
Можно увидеть здесь победу современных технологий над "вековой мудростью". Но верно и обратное: Chanel не создала великий виноградник на пустом месте, а вложилась в землю, потенциал которой заметили за два столетия до нержавеющих ёмкостей и лабораторного анализа.
Пожалуй, в этом и есть ответ на наш вопрос. Великим вино делает не терруар, не технология, не традиция и не маркетинг по отдельности. Волшебство возникает тогда, когда всё это соединяется вместе.



















