Думала, как напомнить, что завтра в 19:00 - открытый навигаторский семинар "Карта смыслов постнормальности", и придумала, что, возможно, здесь есть те, кто не совсем знаком с терминологий, которую я использую, а потому боится, что будет слишком сложно и непонятно. А значит, имеет смысл об этой терминологии поговорить.
Постнормальность - моя любимая метафора для описания состояния современности, но не менее удачными мне кажутся метафоры метакризиса и хаоса.
Поэтому, чтоб два раза не вставать, расскажу про все =)
Каждая из этих метафор подсвечивает отдельное изменение в устройстве реальности – и тем самым помогает понять, почему привычные способы принимать решения, развивать людей и управлять организациями всё чаще дают сбой.
Постнормальность – это метафора переходного состояния, в котором прежняя «нормальность» перестаёт надёжно объяснять происходящее, а новая ещё не сложилась. В концепции автора термина, ученого-футуролога Ziauddin Sardar, постнормальные времена характеризуются сочетанием сложности, хаоса и противоречий, порождающих нарастание ощущений неопределённости и незнания. Существенно не просто то, что изменений стало больше, а то, что взаимосвязанность, масштаб и ускорение процессов делают последствия всё менее линейными и предсказуемыми. Это означает, что мы всё реже можем сказать: «раньше в такой ситуации работало X, значит, теперь нужно сделать X ещё лучше». Сама норма становится предметом пересмотра: что считать хорошей карьерой, устойчивой организацией, образованным человеком, успешной жизнью, приемлемым использованием технологий? Постнормальность как состояние намекает, что сегодня стоит скорее не выбирать средства достижения известных целей, а заново обсуждать сами цели, ценности и образы желаемого будущего.
Метакризис (см. Даниэль Шмахтенбергер и др.) переносит внимание с множества отдельных кризисов на их общие основания и взаимное усиление. Если более распространенный термин «поликризис» обычно обозначает несколько одновременно происходящих и причинно переплетённых кризисов – экологических, экономических, социальных, политических, технологических, – то метакризис пытается поставить следующий вопрос: какие свойства наших способов мышления, институтов, экономических и социальных систем систематически производят эти кризисы или мешают нам с ними справляться?
Эта оптика меняет стратегию. Если мы воспринимаем климатический, образовательный, демографический, технологический или кризис доверия как отдельные проблемы, естественным ответом становится создание отдельных программ их «починки». Если же проблемы имеют общие системные основания, локальное улучшение одного показателя способно переносить проблему в другое место или даже усиливать её. Тогда недостаточно оптимизировать существующие системы – приходится исследовать способы их устройства, скрытые предположения, отношения между частями и эффекты второго порядка.
Наконец, хаос в модели Cynefin организационного стратега Дейва Сноудена – более точное и специальное понятие. Cynefin – это фреймворк для определения характера конкретной ситуации и выбора соответствующего способа действия, который дает важное предупреждение: не существует универсально правильного способа управления. «Лучшие практики» имеют смысл там, где причинность действительно устойчива. Экспертный анализ работает там, где причинность существует, хотя и требует специальных знаний. Но в сложной среде попытка заранее вычислить единственно правильное решение становится опасной: вместо неё нужны несколько небольших безопасных проб, наблюдение возникающих эффектов и усиление того, что работает. А в хаосе времени на детальное исследование может вообще не быть: сначала необходимо ограничить разрушение и восстановить минимальную структуру, после чего становится возможным исследование ситуации. Именно принцип контекстной применимости, а не универсальных рецептов, лежит в основе Cynefin.
Соответственно, в современной пестрой (или текучей, по Бауману) реальности наблюдаются не только хаотичные ситуации, а весь набор ситуаций. Ощущение спутанности и хаотичности возникает от того, что плотность социальной ткани стала значительно выше – и для принятия осознанных решений, продиктованных не страхом, а видением, придется не выбирать доминанту (одну наиболее понятную или наиболее заметную ситуацию или фактор), а практиковать «расплетание нитей», восстанавливая значительно более многослойную структуру причинности и строить свой путь не в русле одной ситуации или цепочки ситуаций (тренда, политики), а гибко, через разные ситуации.
Вместе эти три метафоры показывают, почему ряд привычных стратегий сегодня становится ненадёжным:
