День 15 - секс в нетрезвом виде
#кевжаны #Кевин #Жан #кинктобер25
Кевин старался контролировать дыхание, потушить загоревшийся поток мыслей, но остановить себя уже не получилось. На рефлексе он вбил Жана в дверь. От резкого движения закружилась голова, но всё это казалось таким неважным, когда в паре дюймов были гневные губы Жана.
— Он убил бы меня, — рыкнул Кевин, тыкнув пальцем Жану в плечо.
К чёрту этот ёбанный вечер — с самого начала было ясно, что хорошим он не закончится. Не тогда, когда Кевин хотел Жана, а тот – высказать все свои претензии разом, как только на него подействовала водка. К чёрту не умевших держать язык за зубами троянцев с их неловкими, неаккуратными вопросами.
— Ты не знаешь, насколько страшно и тяжело мне было.
— Зато мне не было, когда он душил и топил меня, пока ты прикрывал свою задницу, греясь в лучах сочувствия и обожания на новом месте, — выпалил Жан едким сарказмом, — Хоть раз вспомнил меня или сразу же побежал искать себе новую игрушку?
Кевин вздрогнул. Злость жаром обдала лицо, в то время как чувство вины кольнуло несправедливо обиженное сердце. Они расстались на херовой ноте, ничего не скажешь, но Кевин даже не мог подумать, что Жан обвинит его в измене.
— Не было ни дня, чтобы я не сожалел о тебе, — выпалил он так громко, что Жан невольно зажмурился, — Если бы ты только согласился уйти со мной, если бы я только мог изменить прошлое и тебя бы не приняли в Эвермор...
Отчаянно перечислял Кевин, не затрагивая вариант с настоящим: он не изменил бы свой выбор. Унёс бы ноги сломя голову, как полтора года назад, при любом раскладе. Неважно, была то трусость или что угодное другое, Кевин хотел выжить,
— Нам не следовало даже начинать те отношения, тебе бы не было так больно. И мне тоже, — чуть тише добавил Кевин, закусив губу.
Выражение лица Жана было сложно описать. Он не мог разобрать, мешал тому алкоголь или сложность эмоций.
Хватка рук Кевина на плечах Жана давно ослабла. Где-то в глубине дома всё ещё играла музыка, копошились люди и шумели их голоса. Но здесь — в выделенной гостевой спальне, в темноте, разгоняемой лишь светом ночника, смотря на свою самую главную неудачу жизни, было ужасно тихо.
Кевину хотелось всё изменить, хотелось прижаться к губам напротив как раньше, хотелось — до боли в сжатой челюсти — переубедить Жана в его домыслах, но всё на что Кевина хватило, это никчёмное:
— Прости меня.
Оно вырвалось из глотки болезненным комом, оно порезало сердце воспоминаниями об отвратительном прошлом и упущенном будущем. Кевину казалось, что он разваливался на части под тяжестью взгляда Жана.
За почти два года Жан чуть вытянулся, черты его лица заострились сильнее, а кривизна носа и шрамы повсюду напоминали о том, что жестокости не было предела. Кевину хотелось, нет, было даже необходимо зарыться в чужую шею, как раньше, когда было хуже, но проще. Выловить аромат пота и дешёвого шампуня, а не алкоголя.
С какими мыслями Жан смотрел на него в ответ, разгадать было невозможно, но когда подбородок Кевина оказался в хватке сильной руки, он готов был отразить удар.
— Ненавижу тебя, — отрезал Жан и уткнулся в его, Кевина, губы с таким отчаянием, словно доказывал совершенно обратное. В укусе был гнев, а в глубине сплетённых языков – всё невыраженное чувствами, невысказанное словами. Всё то, что моментально вылетело из головы, как только они соприкоснулись губами, — Лучше бы он убил тебя тогда.
Жан дышал тяжело, Кевин заглядывал ему в глаза, потерянный в пространстве.
— Ты же так не думаешь на самом деле, — сказал он, опалив дыханием шею. Жан в грубой манере схватил Кевина и, почти наступая ему на ноги, привалил к спальному шкафу, — Скажи мне, если я не прав.
Усмешка ядовитой провокацией застыла на лице.
— Заткнись.
Жан целовал так, словно Кевин мог пропасть. Голова кружилась от того, сколько всего и сразу происходило с губами, а непроизвольный стон вылетел, когда Жан, намеренно или нет, прижался своим бедром Кевину в пах.
— Лучше бы они меня тогда убили, — прошептал Жан ему на ухо.
