2.
Ровно четыре года назад концерт Ника Кейва с The Bad Seeds в Вильнюсе стал для меня в каком-то смысле этапным — почему-то кажется, что именно после него получилось наконец как-то заземлиться в новой жизни, принять ее и где-то полюбить. Так Кейв стал моим музыкальным талисманом военного времени: летом 2022-го выступил опорой; потом в день своего 40-летнего юбилея я смотрел его концерт, счастливый и пьяный, в Берлине; в прошлом году мы с Ниной слушали их дуэт с Колином Гринвудом в Сигулде — камерный фортепианный концерт. И вот 2026 год: тоже август, тот же Вильнюс, но другой парк, с еще более подходящими Кейву коннотациями — теперь он играет на 10 тысяч человек на горе в самом центре города, где с XVII века стоят три бетонных креста в честь легенды о погибших здесь мученической смертью монахах-францисканцах. Вокруг колышутся зеленые деревья — когда Кейв выходит на авансцену, на листьях видна огромная профетическая тень.
В этот раз я специально не смотрел сетлист, но Кейв ничем не удивляет: как и в прошлый раз в этом городе, стартуют с «Get Ready for Love» — и дальше путеводитель по всем карьерным хайлайтам, от «From Her to Eternity» и «Mercy Seat» до «Jubilee Street» (а «Higgs Boson Blues» не играют, и это ужасно жаль). Опыт позволяет сравнивать Кейва с ним самим же, и результат этого сравнения такой: если раньше казалось, что эти песни про огонь, любовь и мертвых важны для него как внутренняя терапия, то чем дальше, тем больше он напрямую обращается к аудитории. С первой же песни он бросается в толпу и частично отдает ей микрофон; практически на каждом номере так или иначе дирижирует публикой, рассказывая ей притчи и предлагая подпеть, похлопать или воздеть руки горе; получается такая богоборческая и одновременно богоугодная эстрада, исполненная большим полноводным составом. Местами этот подход выглядит даже несколько неуместно: я не уверен, что для высокой трагедии «O Children» подходит предисловие по типу «подпевайте здесь». Впрочем, автору виднее, и работает тут чистая логика проповеди с амвона. Ужасно характерно, что в какой-то момент в припеве «Rings of Saturn» в строчке «And this is the moment, this is exactly what she is born to be» местоимение меняется на «you»: это такое искусство прямого действия, инструмент непосредственного вознесения.
Вообще, при всем величии недавних альбомов Кейва (а я в нем прямо убежден, в отличие, возможно, от автора — с «Wild God» играют ровно одну песню и одну случайно на бис), кажется, что для него самого однозначно самый важный проект последних лет — это «Red Hand Files», еженедельная рассылка, где он отвечает на письма слушателей. Перед концертом на большом экране висит куар-код с предложением подписаться, а объявляя песню «Carnage», Кейв посвящает ее Патриции с татуировкой на бицепсе — и спрашивает: вы здесь? И действительно: камера (экраны транслируют происходящее строго в благородном ч/б, что только подчеркивает атмосферу слова пастыря) выхватывает счастливо смущающуюся женщину в первом ряду. «Вы написали мне прекрасное письмо», — говорит Кейв, а в другой раз его взгляд выхватывает в толпе некую Ивонну, и он спрашивает: а вашу подругу не так-то зовут, она мне не писала? Эта его личная связь со слушателями-читателями — кажется, уникальный кейс в истории взаимоотношений музыкантов с фанатами; частично он уже осмыслен в совместной книге с Шоном О’Хаганом, о которой я когда-то писал, но думаю, что и своих исследователей эта история ждет. Сам Кейв сообщал, что прочитал уже, кажется, больше 135 тысяч писем.
НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ГОРБАЧЕВЫМ АЛЕКСАНДРОМ ВИТАЛЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ГОРБАЧЕВА АЛЕКСАНДРА ВИТАЛЬЕВИЧА 18+
И вот я думаю обо всем этом, и кажется мне, что этот концерт для людей и про людей — но не совсем про меня. И тут The Bad Seeds начинают играть последнюю песню в основное время. Это «Hollywood», замыкающая вещь невероятного альбом «Ghosteen». В записи она звучит довольно лаконично — наколенный синтезатор Уоррена Эллиса плюс бас и фортепианное эхо; тут весь состав (великий, кстати: тот же Гринвуд, Эллис, Склавунос, госпел-хор из четырех персон и так далее; как сказал мой друг Пих, с которым мы вместе ходили на концерт, «я еще больше зауважал Кейва за то, что он играет со стариками») врубает такой сияющий дроун-каток с хором и пульсацией — это совершенно завораживает и полностью поглощает. У Hollywood три части; во всех присутствует ребенок-призрак. В первой автор, оставивший любимую женщину sleeping like a ghost in your wounds где-то в другой части света, смотрит, как пожары пожирают Малибу. Вторая — короткое видение чего-то вроде апокалипсиса: морские гады выходят из морей, мальчик роняет свое ведерко и карабкается к солнцу. А третья — это буддистская притча, и ее я, пожалуй, переведу, выбирая слова так, как они больше всего подходят к лету 2026 года.
У Кисы был ребенок, но ребенок умер
Она идет в деревню и говорит: «Мой малыш болен!»
Жители качают головой и отвечают:
«Лучше бы ты поскорее похоронила своего ребенка в лесу»
Долог путь к душевному покою
Долог путь к покою души
Киса пошла в горы и сказала Будде:
«Мой ребенок болен!» «Не плачь, — ответил Будда
Обойди все дома и возьми в каждом по горчичному зернышку
Но только в тех домах, где никто не умирал»
Киса пошла в каждый дом в деревне
«Моему малышу все хуже», — плакала бедная Киса
Но она так и не собрала ни одного горчичного зернышка
Потому что в каждом доме кто-то умер
Киса села на деревенской площади
Она обняла своего малыша и плакала, плакала
Она сказала: все кого-то теряют
Потом она пошла в лес и похоронила своего ребенка
Все кого-то теряют
Долог путь к душевному покою
И теперь я жду, когда придет мое время
Я жду, когда придет мир
Придет мир
Вот и всё, и конечно, надо видеть и слышать, как Кейв поет эти слова, с какой болью и бережностью, с каким искуплением. В принципе, после этого уже больше ничего и не было нужно — хотя были еще и «City of Refuge» с инфернальной губной гармошкой, и лошади из корицы, и финальный гимн «Into My Arms», из-за которого любишь своих любимых еще сильнее и громче. Я даже не уверен, нужен ли мне после всего этого еще один концерт Ника Кейва. Хотя, наверное, было бы интересно в следующий раз пробраться в первые ряды и поддержать старика за чресла.
