Как России удалось буквально за несколько месяцев нарастить выпуск реактивных дронов с сотен до тысяч и почему так не получается у Украины
[Часть 2/2]
Американский пакет военной помощи на 60,84 млрд долларов почти полгода блокировался в Конгрессе и был принят только весной 2024 года. На фронте в это время был снарядный голод. Европейская программа Ukraine Facility почти на 55 млрд долларов расписана на квартальные выплаты вплоть до 2027 года, и под каждую очередную сумму нужно выполнить до двух десятков реформ и условий плана
От решения выделить помощь до реального поступления денег проходит от трёх до девяти месяцев. Сами средства жёстко привязаны к целевым статьям, и перебросить их на срочную разработку нового оружия Минобороны Украины не может
Из-за нерегулярных траншей Минобороны не может дать заводам многолетние контракты — только короткие, на три-шесть месяцев. А чтобы заказать на мировом рынке порох, спецсталь или микросхемы, завод должен заплатить всё вперёд, за шесть-девять месяцев до начала сборки. Без долгих гарантированных денег украинские заводы не могут даже встать в очередь к поставщикам сырья
К денежному лагу добавляется разное устройство самих производств. Российский ВПК — это несколько огромных государственных холдингов с конвейерами. Украинский оборонпром из-за постоянных ракетных ударов намеренно раздроблен на сотни небольших мастерских, укрытых цехов и подземных площадок. Одна только платформа Brave1 объединяет больше 2500 компаний и 5000 разработок
Мощности у украинских заводов есть — простаивают они из-за нехватки денег в бюджете. В 2024 году предприятия могли выпустить техники на 20 млрд долларов, а государство профинансировало заказов на 9. В 2025 году потенциал ОПК вырос до 35 млрд, реальных контрактов набралось на 10–15. От 58 до 72% мощностей стояли без заказов. И даже так Украина закрывает своими силами больше 30% оружия и снарядов на фронте
Часть разрыва закрывает так называемая «датская модель» — когда иностранные правительства оплачивают заказы напрямую украинским производителям. За 2024–2025 годы через неё в украинский ВПК завели около 2,4 млрд долларов, в основном за счёт замороженных российских активов и прямых датских денег. На них развернули серийную САУ «Богдана» и дальнобойные дроны. Обычный заказ на западном заводе идёт от 12 до 36 месяцев, а профинансированная напрямую украинская линия отдаёт оружие в войска за два-четыре
Но датские деньги не отменяют структурную разницу. Украинское производство раздроблено, и это недёшево. Давайте сравним с бизнесом, чтобы было понятней. Nova Poshta годами строит крупные сортировочные терминалы, российский Wildberries — склады на сотни тысяч квадратных метров. Один большой центр с единой линией обрабатывает поток дешевле и быстрее, чем то же самое, размазанное по десяткам мелких точек. Но такой центр — одна большая мишень. По тем же складам Wildberries потом били дроны. Российскую сборку дронов держат на нескольких площадках вроде «Алабуги» в глубоком тылу, а Украине приходится дробить и прятать цеха. Так проще пережить удар, но выпуск выходит дороже и медленнее
Скорость выпуска решают две вещи, и обе у России в плюсе. Первое — деньги на войну свои, переложить их на новую программу можно за недели. Второе — заводы собраны в крупные конвейеры в тылу. У Украины обе в минусе. Деньги на оружие приходят чужими траншами по графику, а производство приходится дробить из-за угрозы ударов
1
23
8
4
4
23
8
4
4
