Летом я ставлю экзистенциальные вопросы на паузу, и ем ложками дары Нью-Йорка. Уже несколько выходных подряд сажусь на паром, час дремлю и лениво наблюдаю за портовыми кораблями, высаживаюсь на Rockaway beach и лежу под шум волн. Но сегодня у меня был культурный день, и я наконец добрела до ретроспективы Марселя Дюшампа в МОМА, заодно посмотрела чуть-чуть выставку об африканском модернизме. Возвращаюсь в блог с культурным обзором.
Выставка работ Дюшампа построена хронологически, начиная с его ранних работ (вполне себе предметных живописных полотен), и следует сквозь всю его жизнь, так, что легко проследить, как некоторые идеи проходят красной нитью через всю его жизнь. Самым терапевтичным для меня было изучать его наброски, и понимать, что между первыми мыслями и финальной работой проходили года, а иногда и десятилетия. Появление реди-мейдов (писсуаров и всего прочего) тоже полностью оправдано. Многие годы он думал о том, как потерять «руку», как удалить стиль. Поэтому, когда на выставке подгребаешь к подвешенной в воздух лопате, она не вызывает абсолютно никаких вопросов. Равно как и колесо в табуретке.
Из всех многочисленных работ Дюшампа и эпох его искусства, ближе всего мне всегда были его «инженерные» наработки. «Новобрачная, раздетая ее холостяками, даже», помимо нескончаемой загадки смысла, увлекает своей четкой геометрией, которая, впрочем, при ближайшем рассмотрении издевательски нарушает все пространственные принципы. И еще я просто люблю это облако с пустыми баннерами. Но сегодня я размышляла о том, какое это все-таки со стороны Марселя было лукавство, когда он говорил, что старается победить “the cleverness of the hand”. Большинство собравшихся здесь знает, сколько времени и усилий занимает перспектива, начерченная от руки. Что же, как не его рука, делало такой точеный, воздушный чертеж? Мне показалось, что Марсель Дюшамп создал не только термин рэди-мейда, как найденного объекта, но сам каким-то образом стал восприниматься как рэди-художник — художник, который как будто бы из воздуха с хулиганской руки создает искусство. Это, конечно, не так, и я убедилась сегодня в этом, изучая его ранние работы. Рэди-мейд только тогда становится таковым, когда ему предшествуют долгие годы работы, размышлений и, вероятно, пьяных фотосессий в пене для бритья с Мэн Рейем. Мне думается, что рука все-таки умнее своего владельца. И отсутствие стиля — тоже стиль.
На этом закончу свои размышления и поделюсь фотографиями с выставки. Больше всего понравилось, как на выходе поставили столы с шахматными досками — игра в шахматы занимала большое место в творчестве Дюшампа и он неоднократно возвращался к динамическим зарисовкам играющих. В этом кураторском ходе почувствовалось какое-то приятное и простое дуновение жизни. Искусство может быть сложным, может быть непонятным, но корнями своими уходит в очень простое и человеческое.
