Он сам виноват!
(Давние мысли к трагической дате)
Главный аргумент советской интеллигенции, не симпатизировавшей советскому строю, о причинах того, почему «всё так получилось», я впервые услышал ещё в школе от учителя истории. Внешность у него была абсолютно штабс-капитанская, взгляды на события начала XX века – несколько нетрадиционные для советской школы, а своих симпатий к Белому движению он даже не скрывал.
Аргумент звучал так: царь сам виноват в том, что всё так получилось, – был слаб и не уверен в себе. Поэтому его свержение историк представлял как попытку неравнодушных политических элит при пассивной поддержке военного руководства взять власть в свои руки и тем самым укрепить государство.
Впоследствии этот тезис мне приходилось слышать часто. Обычно к нему добавляли рассуждения о дискредитировавшем себя окружении Николая II и нежелании царя что-либо с этим делать. Даже революционеров он, дескать, мог разогнать, но не решился.
Меня тогда удивил контраст с классической советской пропагандой: там царя никогда не изображали слабым. Напротив, Николай Кровавый, деспот, тиран – лишь часть эпитетов, которыми большевики награждали бывшего императора.
То есть главные политические противники Николая II изображали его непримиримым и опасным врагом, которого необходимо было расстрелять вместе со всей семьёй, поскольку он, по их утверждению, мог возглавить антибольшевистское движение. Правда, если исходить из этой логики, возглавить ему тогда пришлось бы преимущественно тех, кто либо непосредственно свергал его в феврале 1917 года, либо этому попустительствовал.
А советская диссидентствующая интеллигенция, напротив, считала его безвольным, слабохарактерным человеком, не справившимся с управлением страной. Обратите внимание: именно так её представители и их идейные потомки продолжают воспринимать его и сегодня — просто загляните в школьный учебник истории под редакцией Мединского или посмотрите сериал Кончаловского «Хроники русской революции».
Ну, с большевиками всё понятно – им для их драматургии нужен был эпический антагонист. Не могла же их плакатная мускулистая, миллионопалая, сжатая в один громящий кулак красная рука бить слабака, на которого цыкнешь – и он сам побежит. Они и назначили себе подходящего суперзлодея, который к моменту их прихода к власти уже несколько месяцев находился под арестом. В советском эпосе подобных проколов много. Простим им эту слабость.
Но почему советский диссидентствующий интеллигент — непримиримый кухонный борец за правду, испытывавший к Советам откровенную неприязнь, — в своей жажде справедливости так и не предъявил коммунистам счёт за очевидное и ничем не оправданное зло? Ведь по сути это был акт политического террора, совершённый с какой-то извращённой жестокостью: уничтожение политического оппонента, его детей и домочадцев в Екатеринбурге и родни под Алапаевском.
Разве это не идеальная самоподстава большевиков, чтобы начать задавать им неудобные вопросы о легитимности их прихода к власти – через майдан, механизмы террора, игнор мнения большей части электората и прочее?
Ан нет! Этого так и не случилось. Ведь тогда и большевики могли задать неудобные вопросы: «Простите, а кто всё это начал? Нас там вообще не было! И заодно уж объясните: ради чего эту революцию затеяли?»
Зато тезис о слабом царе позволял перевести всё с политического уровня на нравственный. Да, красные поступили чудовищно, но не политическую фигуру же устранили, а так – перегнули на местах. Значит, можно осуждать злодеяние, но не ставить под вопрос легитимность большевистской власти. И, самое главное, не задаваться вопросом: что же натворила в феврале 1917 года эта самая интеллигенция, охотно поддержавшая тех, кто открыл ящик Пандоры?
Это хорошо иллюстрирует феномен советского диссидентства – в широком смысле, как образ мышления нашей интеллигенции. Протест почти никогда не становится политическим, а сводится к нравственному самоопределению. Не борьба, а способ сказать самому себе и окружающим: я не такой, а значит, я ни при чём. И сегодня у её духовных наследников этот способ работает точно так же.
Ментол в МАКС
4
4
2
2July 18, 2026 248 1
