Текст построен вокруг дискуссии с тезисами лингвиста и литературоведа Потебни, который заявлял о том, что искусство, мол, — это способ мышления и познания, а именно способ мышления образами.
Шкловский, озвучив эти тэйки оппонента переключается на размышления о том, что то, что мы делаем часто перестаёт нами ощущаться, как какой-то особенный опыт, становится автоматически воспринимаемым, почти неощущаемым:
Так пропадает, в ничто вменяясь, жизнь. Автоматизация с'едает вещи, платье, мебель, жену и страх войны.
„Если целая сложная жизнь многих проходит бессознательно, то эта жизнь как бы не была.“
И вот для того, чтобы вернуть ощущение жизни, почувствовать вещи, для того, чтобы делать камень каменным, существует то, что называется искусством.
И дальше на примерах из (внезапно для меня) Толстого показывает в чём, собственно заключается приём остранения, ощущения и описывания чего-либо, как странного и нового для себя и для читателя.
Прием остранения у Л. Толстого состоит в том, что он не называет вещь ее именем, а описывает ее, как в первый раз виденную, а случай — как в первый раз произошедший, при чем он употребляет в описании вещи не те названия ее частей, которые приняты, а называет их так, как называются соответственные части в дру
гих вещах.
…
Таким приемом описывал Толстой все сражения в „Войне и Мире“. Все они даны как, прежде всего, странные. Не привожу этих описаний, как очень длинных, — пришлось бы выписать очень значительную часть 4-томного романа. Так же описывал он салоны и театр.
„На сцене были ровные доски по середине, с боков стояли крашеные картины, изображавшие деревья, позади было протянуто полотно на досках. В середине сцены сидели девицы в красных корсажах и белых ю5ках. Одна очень толстая, в шелковом белом платье, сидела особо на низкой скамейке, к которой был приклеен сзади зеленый картон. Все они пели что-то. Когда они кончили свою песнь, девица в белом подошла к будочке суфлера, и к ней подошел мужчина в шелковых в обтяжку панталонах на толстых ногах, с пером, и стал петь и разводить руками. Мужчина в обтянутых панталонах пропел один, потом пропела она. Потом оба замолчали, загремела музыка, и мужчина стал перебирать пальцами руку девицы в белом платье, очевидно выжидая опять также, чтобы начать свою партию вместе с нею. Они пропели вдвоем, а все в театре стали хлопать и кричать, а мужчины и женщины на сцене, которые изображали влюбленных, стали, улыбаясь и разводя руками, кланяться…
Если интересно почитать подробнее, вот ссылка на текст целиком:
https://www.opojaz.ru/manifests/kakpriem.html
#mc_books
