В ОЖИДАНИИ СКОРОЙ
Я умираю счастливой!
Мама держит меня на руках и плачет, а мне так хорошо, всё хорошо! Кайф!
—Мам!
— Да, доченька!
— Я умираю счастливой! Слышишь! Счастливой!
Перед глазами сходятся и танцуют розовые круги, я ж девочка, но круги— квадратные.
Нет, они такие круглые квадраты из Вотсаппа, и они говорят со мной:
«Ты где, Сеня?», «Сеня, ответь!», «Сеня, домой!», «Сеня-я-я!»
Нет, это не голосовые, это собаки, они начинают грызть меня, они откусывают куски, и я, как пазл.
Я — пазл! Мы состоим не из клеток, а из кусков, и они склеены кровью или водой, или… это кола! Мы состоим из всего, что приняли! Мое сердце качает, выходит, не кровь, а…. Вау!
Вау, но страшно!
— Мама, мне холодно!
— Сейчас найду в этом гадюшнике что-нибудь!
— Меня кусают собаки? Собаки кусают? Меня кусают?
— Сенечка, тебя никогда не кусали собаки! Вот нашла плед какой-то.
— Я говорю не «кусали», а кусают! Они кусают. Меня они кусают!
— Кто, Сенечка? Кто?
— Твои голосовые стали собаками!
— Ой, доченька! Ой! Зачем ты вот это всё с собой сделала!
— Мам, у тебя огромные губы, они надулись. Они…они…
Мама открывает рот, а вместо зубов квадраты Вотсаппа.
Квадратные зеленые сообщения а-ля «мягкий квадрат»…
Блин, квадрат бывает не четырехугольный, а мягкий!
Такое спросят на ЕГЭ?!
Эти квадраты мигают и начинают бежать!
Они кричат, они бегут, они перемешиваются и пытаются меня душить.
Я не могу вздохнуть, а они всё больше окружают и хотят растоптать:
«Сенечка, перезвони мне!»
«Сеня, ты с кем?»
«Сеня, кто такой Дамир?»
Я пытаюсь вырваться от голосовых, мама всхлипывает:
— И почему так, Сень, ну почему?
— Хорошо всё. Хорошо, хорошо. Хорошо-о-о.
— Что ты тараторишь «хорошо»? Хорошо? Да? И школа тебе лучшая, и репетиторы, и телефон, и Дубай, и что попросишь, и …
— Хорошо всё! Говорю! Говорю!
— Что «хорошо?!» А если я … тебя не спасу! Подумать страшно! Если…
— Хорошо! А бывает квадратный круг?
— Что?
— Всё! Пить надо…и холодно. Давай купим печь, растопим одеждой той, которую покупали и покупали, залезем и будем греться!
— Где, Сенечка?
—. В печи будем греться, там хорошо, — Доченька, милая, как вовремя…
Вовремяяяяяя»— МЯ изо рта мамы стало гореть над потолком, потому что мы стали дровами. Все люди дрова, если в них нет любви.
Пламя свисает с потолка, выжигая на стенах сообщения»:
«Мам, не звони. Останусь у Лины. Хорошо сходить в баню»
«Мам, ты на гвозди пошла?
Меня не теряй! Буду поздно»
«—Мам, ты где?
— На пилоне!
— Где?
— На пилоне.
— no comments»
«—Мам, ты где?!»
« — Поздно буду»
« — Ок, заварю дошик»
«—Мам, да норм всё! В справлюсь!
—Точно?
—Да так даже норм будет! Едь давай на 2 дня!»
«—Мам, что с авой?
—Нравится? Красиво, доченька?
—Ты там голая!
—Это я ню, начинаю жить, доченька!
— Ок.
— Тебе нравится?
— Нет.
— А мне нравится!»
«—Мам, ты когда будешь?
— Маам! Скинь денег на пиццу!»
Пиццу?! Нет, лучше б воды! Воды.
— Дай пить, мам.
— А где я тут воды возьму!? Подожди!
— Жду! Буду копить слюну!
Она не копится, я не глотаю, но она не копится, куда она тогда делась!? Её впитали щеки? Да, точно, они как песок, они впитали слюну, а это жидкость, почти вода, а я без воды как пустыня выходит. Точно, я как песок, поэтому мне надо на пол, не надо лавок. Пол, я могу лизать пол. Он холодный как лёд, а лёд — это жидкость.
Я лежу на полу и лижу пол, и от моего языка он мокрый, такой мокрый и гладкий. Прям не пол, а экран Хонара.
Ха, реально пол — это волшебный экран. Я вижу маму, маму.
Не сейчас…маму другую, когда она была без сисек, губ, подтяжек, мою ту маму.
Мама сидит в слезах на кухне и твердит своей подруге:
«Матери наши, бабки как жили? Да никак! Служанки. Убери! Принеси! Постирай! Всё! Достало! Я начинаю любить себя! И дочь свою этому научу! Я больше всего на свете хочу, чтоб Она была счастливой!»
__________________
…и вот я умираю счастливой!
— Мам, ты меня слышишь?! Я умираю счастливой! Слышишь?! Счастливой!
