ТОМСКАЯ ОБЛАСТЬ
очерк
если любишь кататься, милок, то люби надрываться всласть
чтоб ты не болтал под ноздрями — набьют до отказа пасть
если сука не хочет — заруби на носу, то что было, тебя не касалось
ты не верь, если скажут, что мы лезли к казашкам, перемазавши рожу салом
и пока вдалеке раскрывают штатив над забрызганным снегом сибирским полем
мы идём к грядущему темноватому первобытно-общинным строем
с гордо поднятой вверх мордашкой, улыбаясь под конфетти
запиши, чтоб запомнили, на подкорки асфальта не попавшее в объектив
пусть и дальше в кевларовых буднях, сырея и пачкаясь, сердобольно снуют голоса
причитают, читая матерно — непечатно падет роса,
что краснела-краснела, калинушка алая,
сколько нужно ещё катюш?
я пишу «не убий» языком пластмассовым ради света и спелых груш
леденелые пальцы немели, между улиц сновала вошь
я построю заснеженный город для державы дырявых подошв
за посуду немытую с прошлой пятницы в смертный, последний бой
я бегу сикось-накось, защищаясь от злобного ветра сковородой,
но колени дрожали от стужи, боясь любопытных взоров
так и плюхнувшись в желтый снег, говоря языком узоров
на асфальте курчавом, будто русский рабочий на красной пресне,
задыхаясь от дубачья, сатанела сучья людская плесень
счётчик крутится так и эдак, значит выпьем за это по сто
так и едет с катушек писатель, царапая ручкой стол
и чирикал-чирикал воробушек, всё барахтаясь в снежном иле
я умру за тебя, воробей, и за крест на твоей могиле
только что, уж простите меня, косолапым и обездоленным
безразлично всё это, будто общее дело жадине?
плодоносятся также словами про дороги сто раз проторенные,
и столы раскладные ломают кедровкой да медвежатиной
