книжный червь 🫣🤍

— Лё, я люблю тебя. Мне никогда не был нужен кто-то другой. – Ощущая стыд и жесточайшую скованность, я всё равно себя пересиливаю и продолжаю: – я в тебе обожаю каждую деталь. Как ты пахнешь, как танцуешь, как смеешься и злишься. Как смотришь на меня.

– Ты… Нравишься мне… – Сбившись и она поджимает губы.

Вижу, что хочет продолжить, и я терпеливо жду хотя грудную клетку ломит от противоречивых эмоций.

Наконец Лё отмирает и снова открывает рот, чтобы рубануть уже гораздо более решительно:

– Не так. Я люблю тебя, Ден.

— Но он тебе правда нравится, да? — спрашивает он тихо.
Я шмыгаю носом, хмурюсь.
– Артем?
– Нет, мелкий.
Я снова всхлипываю и одновременно смеюсь.
Получается что-то среднее между смешком, всхлипом и хрюканьем. И плевать. Я сейчас вообще не собираюсь быть леди. Ни Бриджертон, ни кем бы то ни было.
– Его зовут Кирилл, и он не мелкий, - ворчу я.
— Значит, нравится.

— Потому что с этого момента, — продолжаю я, глядя прямо ей в глаза, — целовать тебя буду только я. Может, это звучит глупо, но ты для меня все, Саш. Мое сегодня, завтра и навсегда, я тебе это обещаю.

— Я получила строгий выговор, поэтому должна явиться на обед после школы, но думаю меня отпустят с тобой тренировку
— ..или свидание.
— Или свидание, - киваю я. — Хочу вернуть...
Протягиваю Гуляеву его толстовку, он закидывает ее себе на плечо и опустив подбородок втягивает воздух рядом с тканью.
— Теперь она тоже пахнет кокосом.

— Посмотрим, насколько тебя хватит терпеть меня, Гуляев, — улыбаюсь ему в ответ и, осмелев, тянусь первая к его губам.

Легенда о падших ангелах гласит, что они были изгнаны с небес и лишены света. Они стали символами зла и искушения. И мне казалось, что после своей вендетты я был именно таким… Падшим человеком, несущим лишь тьму. Но Сара помогла мне вернуть тот самый свет, которого я лишился однажды.

— Ты тоже мне нравишься, Алис.
Я не успеваю даже моргнуть, как Рид притягивает меня к себе и целует. папористо, запутываясь пальцами в моих волосах и слегка наклоняя мою голову набок. Его рот приоткрывается, и я приоткрываю свой, позволяя ему коснуться моего языка. Мои неловкие движения губами и его далеко не первый поцелуй становятся для меня чем-то самым идеальным на свете. Мои щеки горят, внутри нарастает дрожь, а пальцы на ногах подгибаются. Я цепляюсь за его плечи, чтобы не упасть, и он прижимает меня еще ближе к себе, поддерживая за талию.

— Ты же согласна стать моей девушкой, honey?
Быстро проморгавшись, она открывает рот в попытке что-то сказать, но потом становится на носочки и, вцепившись в мою шею, целует. Сладко, напористо и ненасытно. Я чувствую в нашем поцелуе настоящую бурю эмоций, которая вызывает головокружение и солоноватый вкус ее слез.