В этих законах мы уже наблюдаем положения, касающиеся рабынь-наложниц, их прав как жён и матерей, а также наследных прав их детинь. На основании имеющихся данных нельзя с уверенностью утверждать, что послужило увеличению количества долговых рабынь: множество пленных женщин, которые становились домашними служанками, или обеднение ранее независимых земледельческих семей. Вполне вероятно, что важную роль сыграли оба этих фактора.
Очевидно, возрастающая необходимость удерживать частную собственность внутри семьи подстегнула развитие наложничества как института для сохранения патриархальных имущественных отношений. Если у пары не было детинь, что грозило утратой собственности по мужской линии, они могли привести в дом наложницу. Цитата из вавилонской купчей гласит:
"На двенадцатом году правления Хаммурапи Бунене-аби и его жена Белессуну купили Шамаш-нури у её отца за пять шекелей серебром… Для Бунене-аби она жена, для Белессуну — раба" [1].
Стоит обратить внимание, что наложница исполняет двойную роль: сексуализированно обслуживает хозяина с согласия и ведома хозяйки, а также прислуживает хозяйке. Это совсем не похоже на отношения между первой женой и последующими во многих полигамных обществах — в них вторая и третья жёны по положению равны первой. Каждая жена со своими детинями имеет определённые права, отдельное место проживания, а муж имеет по отношению к ней экономические и половые обязательства, которые он должен исполнять так, чтобы не нарушить права других жён. Таким образом, по-видимому, именно сочетание сексуализированного обслуживания хозяина и экономического обслуживания его жены является отличительной чертой явления наложничества в условиях патриархата.
Библейские тексты Книги Бытия, созданные в период между 1200 и 500 г. до н. э., иллюстрируют общественную реальность, близкую к той, что отражена в вавилонской купчей (ок. 1700 г. до н. э.).
Бездетная стареющая Сара убеждает Аврама вступить в связь с её служанкой Агарью:
"И сказала Сара Авраму: вот, Господь заключил чрево моё, чтобы мне не рождать; войди же к служанке моей: может быть, я буду иметь детей от неё. Аврам послушался слов Сары" [2].
То же предлагает сделать и Рахиль своему мужу Иакову:
"Она сказала: вот служанка моя Валла; войди к ней; пусть она родит на колени мои, чтобы и я имела детей от неё" [3].
Здесь мы можем наблюдать несколько глубинных убеждений: что рабыня обязана предоставлять сексуализированные услуги мужу своей хозяйки, и потомство от их соития будет считаться потомством хозяйки. Что все женщины обязаны оказывать сексуализированные услуги мужчинам домохозяйства, в котором живут, и обязаны производить потомство в обмен на "защиту". Что, если они не могут сами произвести потомство, их собственность — рабыня — может заменить их точно так же, как заменяет уплату долга мужчины труд его раба на пользу кредитора. Что в жалобных словах Сары "может быть, я буду иметь детей от неё" выражается зависимое положение якобы свободной жены. Что бесплодная женщина считается неполноценной и никчёмной; только деторождение может вернуть ей достоинство. Рахиль до того, как предложить Иакову свою служанку, восклицает: "Дай мне детей, а если не так, я умираю" [4]. Когда же, наконец, "услышал её Бог, и отверз утробу её", она сказала: "снял Бог позор мой" [5]. Можно ли ещё яснее выразить то, как овеществляли женщин и использовали жён?
В Законах Хаммурапи описываются ситуации, схожие с библейской практикой, касающиеся женитьбы мужчины на надитум, то есть жрице, которой нельзя иметь детинь. В этом случае надитум должна предоставить мужу рабыню, чтобы та родила детинь, иначе же муж имеет право взять вторую жену, шугетум, то есть младшую жрицу или послушницу, чтобы она родила ему сыновей [6]. Если у рабыни рождаются сыновья, они считаются сыновьями жены, как в случае Рахили. В § 146 говорится о ситуации, если рабыня, которую жрица дала своему мужу, родит сыновей и "станет равнять себя со своею госпожою". В этом случае госпожа не может её продать, но может "причислить к остальным рабыням".
(2/3)
