⠀⠀
в этот день она не работала. а я слишком вернулся рано
и застал ее, распростертую на истрепанном мной диване,
сел на край и сказал ей шепотом: 'дорогая, родная, милая,
я давно хотел...', - в ту секунду я давно уже не любил ее.
а лица на ней больше не было (до того та была грустна),
за окном падал снег размеренно - ощущение, что весна.
'...ты сегодня чудесно выглядишь", - но подумал совсем не то,
я солгал, но уж без сомнения рассказал бы ей все потом.
плыли хмурые тучи по небу, кругом шла моя голова,
мне хотелось сказать ей что-нибудь. я не мог подобрать слова.
губы сомкнутые в безмолвии, цвет лица стал бледней листа,
в тишине перед ней невольно я про себя досчитал до ста.
на меня подняла свой пламенный, леденящий рассудок взгляд.
мне всего лишь под двадцать, кажется, я хотел повернуть назад.
я пришел, да такой уверенный, что все сложится хорошо,
через десять минут забыл совсем, для чего вообще пришёл.
я жалел о своем желании рассказать ей все сгоряча,
она точно была подавлена, только слез я не замечал.
я мечтал незаметно выбежать с той квартиры, уйти к другой,
что проникла в мое сознание и украла ночной покой,
- ее имя было неведомо, я о ней ничего не знал,
нас связало всего мгновение! и всего лишь один вокзал.
суть не в этом, дела паршивые. мне хотелось сгореть живьем
прямо там, перед ней. фальшивые, мы молчали теперь вдвоем.
и она улыбалась ласково: ничего не произошло,
эта нежность была натаскана, как в ужаснейшем телешоу.
ей пошел уже девятнадцатый, мы знакомы четвертый год.
я хотел ей во всем признаться, но наперед угадал исход:
я сломал ее жизнь, но что теперь? мне сегодня так мало лет,
нужно действовать и немедленно, ведь дороги обратно нет.
она знала про всё, без слов это понял я по ее лицу.
сердце вырвалось с гулким грохотом; страшный день подходил к концу.
я не чувствовал к ней ни жалости - ничего. головой своей
в тот момент я мечтал о девушке, что еще не была моей.
я собрал свои вещи в комнате, она молча курила бонд.
чтобы больше не делать больно ей, мне хотелось заштопать рот.
а она, будто все по-прежнему, от машины взяла ключи
и сказала: 'прощаться незачем. я не вижу на то причин',
просто вышла совсем раздетая на мороз, бросив мне 'пока'.
снег кружил и, гонимый ветрами, лишь расслаивал облака.
я смотрел вослед уезжающей, неизвестно куда, рено,
частью сердца подозревающий, что ей вовсе не все равно.
я, как в фильмах, за ней не ринулся, хоть был молод и очень глуп.
и в ответ ничего не бросил ей.
и остался стоять в углу.
в тот же день я узнал ужасное: ее выбросило в кювет.
моя бедная и несчастная, тебе было так мало лет!
в бесконечных порывах ярости очень долго ее родня
выбивала мои признания и винила во всем меня.
может быть тормоза испорчены, подвело колесо руля?
что случилось там на обочине? почему это был не я?
я нашел у нее в багажнике, испещренном одним стеклом:
карты, старую пачку мальборо, две бутылки вина и ром.
вот я снова стою на лестнице, где однажды признался ей,
вспоминаю, как было весело от изгибов ее бровей.
и наверх пробегаю, вроде бы, предпоследний уже пролёт,
дверь открыта. и каждый знает, что здесь давно никто не живет.
мне под тридцать, ей девятнадцатый, мы знакомы пятнадцать лет.
с грустью все вокруг улыбаются, говорят ее больше нет.
но пока лежат между пальцами сигареты - одна ее,
я лишь верю, что все наладится.
и однажды она придет.
⠀⠀
