Всегда говорил, что самое интересное для меня в работе с архивными документами — это когда ты листаешь очередную папку, листаешь… И вдруг — бах — натыкаешься на какой-нибудь невзрачный листок. Он и к теме твоего исследования отношения не имеет, и вроде не особо важен сам по себе, но с него на тебя история дышит, да так можно, что волосы шевелятся. Такие вот бумажонки дают представление об эпохе в тысячу раз более яркое и живое, чем самые лучшие учебники и самые умные монографии.
Пожалею ваши глаза и расшифрую рукописный текст. Пожалею ваше время и приведу его с сокращениями. В квадратных скобках — пои пояснения. Кому интересно и не лень читать все подряд — фото вот оно.
«В Следственную Комиссию при Губернском Революционном Трибунале. Политкома [политического комиссара] санпоезда №7 Михаила Грибанова заявление.
28 сего августа, придя в канцелярию эвакпункта и имея плохой вид после болезни, канцеляристка Алешечкина заявила, что мне нужно делать впрыскивание мышьяка [вероятно, сальварсана — препарата на основе мышьяка]. Я ей ответил, что нужно-то нужно, но нет шприца… Она мне ответила, что у нее есть шприц.
И вот ввиду того, что шприцы находятся на руках у отдельных личностей, шприцев нет в лечебных заведениях, в особенности нуждается шприцем санитарный поезд №7… Иногда от того, есть ли под рукой шприц, зависит жизнь раненого.
Ввиду всего вышеизложенного прошу принять меры к отобранию шприца у Алешечкиной и передать таковой в распоряжение санитарного поезда №7».
То есть, с одной стороны, комиссар цинично отнимает шприц у больной женщины, которая пожалела его и предложила свою помощь (или за деньги предложила, не уточняется, но это не так уж и важно). С другой – он ведь не для себя лично, а для спасения раненых. И, главное, не просто забирает (уж поди, справился бы, или бойцам поручил, военный же человек), а запускает бюрократическую машину и пишет аж в трибунал, чтоб «приняли меры к отобранию», то есть какие-то представления о законности у человека есть, принципы какие-то. Ну и, наконец, сама ситуация: на целый санпоезд, это передвижной госпиталь, между прочим, нет ни одного шприца, и взять негде, кроме как у сердобольной канцеляристки Алешечкиной отнять! Говорю же: дыхание истории. Так и веет от желтого листочка распрекрасным 1919 годом.
