Лекстория

На этой лекции мы погрузимся в историю цвета и узнаем: почему у древних греков не было слова для синего, а в английском «blue» объединяет и синий, и голубой? Всегда ли люди различали цвета так, как мы сейчас? И как компьютеры «видят» оттенки?

Цвет — это не только физическое явление, но и продукт культуры, языка и нейробиологии. Поэтому мы постараемся проследить, как человечество училось называть цвета, и как слова влияют на наше восприятие мира.

Сериал «Разделение» превратился в настоящий культурный феномен. Если первый сезон стал культовым только в узких кругах, то о втором говорили уже все. «Разделение» стало самым просматриваемым шоу Apple TV+ в истории, породило миллионы обсуждений, теорий и даже мемов.

Для особо дотошных зрителей еженедельный просмотр новых серий превратился в ритуал, а сам сериал стал своеобразным объектом поклонения. Нам чем иронизируют те, кто относятся к нему более спокойно. На нашей грядущее лекции мы разберемся, заслуживает ли сериал такой степени поклонения и чем он зацепил своих зрителей.

А еще обсудим, чем же «Разделение» отличается от других фильмов и сериалов, из каких мелких деталей складывается его история и почему этот проект является логичным продолжением карьера Бена Стиллера.

«Для меня, танец — это серьезно, так же, как размышление, безмолвие и паузы между вдохом и выдохом.

Возможно, искусство и другие иррациональные сферы жизни потому так притягательны своею поэтичностью, что используют не только слова и смыслы, но и ритм тишины пауз, и многослойность объема, и даже внимание наблюдающего, влияние невидимого. Оно обращается к памяти, атмосфере или тонкому флеру едва уловимых ароматов, интуиции, эмпатии или кинетическому интеллекту умного тела.

На предстоящей встрече мы с вами поговорим о развитии танца, поразмышляем, как искусство движения востребовано сегодня, и обсудим фрагменты спектаклей Иржи Килиани, Уильяма Форсайта и Пины Бауш»

Публично обсудить не самые простые вопросы о том, как и при каких обстоятельствах сексуализированное (взаимо)действие становится морально неодобряемым и(или) уголовно преследуемым, мы решили после очередного громкого скандала в этой сфере. В центре внимания — репер и иноагент Оксимирон*.

Что считать сексуализированным действием? Когда насилие – это насилие? Как должно (и должно ли) быть выражено согласие?

Мы попытаемся дистанцироваться от личного опыта и поколенческой рамки, посмотреть на этот кейс из мета-позиции и ответить на большой вопрос – что такое норма, как она формируется и как жить в условиях ее релятивности?

Появление высотных зданий, которые в России образно именуются «небоскрёбами», вызвано всемирным процессом урбанизации. Уплотнение ткани городской застройки с неизбежностью породило рост зданий в высоту.

Два первых небоскрёба Нью-Йорка — Эмпайр-Стейт-Билдинг и Крайслер-билдинг — в стилистике ар-деко до появления башен-близнецов архитектора Минору Ямасаки в 1970 году удерживали звание самых высоких на планете.
Строительство небоскрёбов и своеобразная гонка по высоте продолжается вплоть до наших дней. При этом существенно трансформируется их объёмно-пространственная структура и стилистика. Как — обсудим на нашей лекции.

Эта встреча будет посвящена Кавказской войне – одному из самых продолжительных и многогранных конфликтов в истории российского государства. Который, с одной стороны, давно принадлежит прошлому, но, с другой, – продолжается в форме столкновения мнений, оценок и нарративов.
О чем спорили тогда и спорят сейчас историки и обыватели? Зачем вообще России нужен был Кавказ? Была ли она войной цивилизационной? Каковы были идейные и военные ресурсы сторон? Кто они – главные лица Кавказской войны? Какие роли сыграли в этой драме Османская империя и Великобритания? Как воспоминают Кавказскую войну в современной России и почему мухаджирство стало главной исторической травмой для горских обществ?

Мы разберём анимацию во всех её проявлениях. Наглядно увидим, как «принцип Смурфетты» вредит не только самим проектам, но и его зрителям. Посмотрим на основные архетипы женщин в анимации и выясним, почему так много матерей в мультфильмах мертвы или являются злодейками.

Вспомним и стереотипно «девчачьи» мультики, в просмотре которых считалось стыдным признаваться. Вроде мультфильмов о принцессах или же «Клуба Винкс» с «Чародейками». Разберём дизайны анимационных героинь и отметим самые проблемные их элементы. И, конечно, проследим, как менялся образ женщины и девочки в анимации с годами.

В предновогоднюю неделю мы предлагаем вам вместе с Анной Разогреевой вспомнить старые советские мульты про Новый год — Дед Мороз и серый волк (1937), Дед Мороз и лето (1969), 8 выпуск Ну погоди (1974), Зима в Простоквашино (1984). Ожидание чуда, волшебная сказка, запах мандаринов и елки, пузырьки шампанского, серебристый дождик, волки, зайчики и неизменный Дед мороз. Но, если присмотреться чуть внимательней, то через туман ностальгических воспоминаний и яркие картинки анимационных героев проступает жесткая иерархия 30-ых с персонализированной фигурой власти, психоделические приключения во сне и наяву в период заморозки оттепельных ожиданий, карнавальный разгул начала застоя и внутреннюю эмиграцию от проблем и телевизора последнего советского десятилетия.
Не менее интересно, какое настоящее в новогодних сериях собирают нам Маша и Медведь, Лунтик, Смешарики и Три Кота. Что это – консьюмеризм, трансгрессия и автономизация частной жизни? Или проявляющийся запрос на новую солидаризацию и сказку?