Начну с цитат не оттуда:
— Мэри, — сказал я, — боюсь, что эту свою книгу я никогда не кончу. Я уже написал тысяч пять страниц и все выбросил. Но если я когда-нибудь эту книгу кончу, то даю вам честное слово, что никакой роли ни для Фрэнка Синатры, ни для Джона Уэйна в ней не будет. И знаете что, — добавил я, — я назову книгу «Крестовый поход детей».
После этого она стала моим другом.
Курт Воннегут, «Бойня номер пять».
Я скажу тебе только одно: если во имя идеала человеку приходится делать подлости, то цена этому идеалу — дерьмо…
Аркадий и Борис Стругацкие, «Хищные вещи века»
Можно тратить время на то, чтобы умирать, а можно – на то, чтобы жить.
Фредерик Бакман, «Вторая жизнь Уве».
Книга Воннегута, безусловно, выбивается из ряда, т.к. она хотя бы достойная, чего не скажешь про АБС и Бакмана, однако объединяет эти три цитаты один простой момент: они все на вечные™ темы© и все три безбожно плохи. Причём я целенаправленно выбирал не самые старые книги и не самые попсовые цитаты, чтобы затёртость не влияла на оценку: Экзюпери и Ремарк полны того, что можно назвать банальностями опошленными, но это не их вина, а культуры афоризмов и статусов вконтакте.
Эти же просто плохи сами по себе, вне контекста и в нём (проверяйте сами или верьте на слово, пост не резиновый). Они дидактичны, навязчивы и самовлюблённы в своей праведности, но при этом являются важными точками в рассуждениях своих писателей. Так вот, тема сегодняшней беседы — про книги, которые говорят на тему ценностей, обычно называемых вечными, универсальными, христианскими и человеческими. У каждого, думаю, сидит внутри какой-нибудь циник, который отрицает одну или несколько из них, но давайте сейчас поговорим без него, иначе экивоки займут 80% моих рассуждений.
Так вот, «Жестяной барабан». Его называют романом-философской притчей. Если с «романом» я бы, внезапно, поспорил (не повторяйте моих ошибок и читайте его как сборник рассказов с глобальным сюжетом: каждая, простите за мой японский, арка самодостаточна и требует отдельного осмысления), то на постулирование философских истин немецко-кашубский писатель претендует вполне себе уверено. И они не новы, но это не делает книгу хуже.
Немного общесюжетного контекста: в «Жестяном барабане» рассказывается про судьбу Оскара Мацерата, родившегося в Данциге (как и Гюнтер Грасс) в смешанной семье немцев и кашубов (как и Гюнтер Грасс), и отказавшегося расти после достижения девяноста сантиметров роста и трёх лет возраста (с такой задачей Гюнтер Грасс не справился). Тупейший блёрб на почти всех изданиях говорит про «взгляд ребёнка на мир взрослых», выстраивая ожидания в сторону невинного (какие у нас ещё дети бывают?) взгляда на глупость ужасных больших человеков, которые по недопониманию называются взрослыми, но в глупости своей творящих безумные вещи, разрешить мирно которые может любой невинный ребёнок. К огромному счастью, ничего подобного там нет, а главный герой такой же ребёнок, как и крошка Цахес из произведения Гофмана.
На начало романа Оскар лежит в психушке и вспоминает своё прошлое, где он резал голосом стекло и играл на барабане. Второе он делает и в своей палате, это помогает ему вспоминать, проживать и видеть своё прошлое, это его метод общения с миром. Надо ли говорить, что рассказчик из Оскара не самый надёжный? Потому и притчевость там гротескная, проповеди у человека, берущего на себя вину за множество смертей (причём, как вполне себе можно предположить, больше из гордыни, мол, вот как я могу влиять на происходящее, я не просто зритель, чем из раскаяния), не праведные, а автор не пытается занять позицию святого мудреца.
Часть 2.
Часть 3.
