Жан-Франсуа Милле был видным художником барбизонской школы пейзажной живописи (нормально, я тоже не знал таких слов, пока не прочитал про эту историю; это группа пейзажистов, которые работали в селении Барбизон и, в противовес классицизму и романтизму, не считала пейзажи ни фоном, ни тем, что нужно романтизировать и улучшать, а рисовали как есть, да ещё и не стеснялись показывать работающих на природе селян. Милле, собственно, отдельно славился как раз именно картинами с селянами). Вот, для примера, работа, которую я точно видел до прочтения книги, а потому предположу, что она весьма известна: ссылка. Жан-Шарль Милле — это не однофамилец, а самый настоящий внук прославленного художника.
Однажды он принёс плохо сохранившуюся картину своего деда к Полю Южину Казо (я не нашёл транскрипцию его имени на русский, потому знатоки французского могут исправить моё написание, в оригинале — Paul Eugene Cazot), малоизвестному художнику, который исправил повреждения так хорошо, что было решено на этом не останавливаться, и сначала копировать малоизвестные работы Милле-деда, а потом добавить в его послужной список некоторое количество новых картин. Заодно расширение территории коллекции пережили ещё Моне, Сислей и Писсарро.
Французское правосудие никогда не было справедливым. Страна, избавившаяся от гильотины только в 1977 году, в очередной раз доказала своё варварство, осудив (пусть и не на казнь) своих лучших сынов. Я считаю, что их можно было оправдать, ведь только достойнейший муж, коим, по всей видимости, и был Милле-внук, мог в качестве защиты сказать, что продавал свои подделки исключительно в Британию и США, потому что они этого заслужили:
Американцам и англичанам можно продавать что угодно. Они ничего не знают об искусстве. Они покупают только картины с наследием, но не имеют ни малейшего представления, оригинал перед ними или нет. От вас требуется лишь выставить заоблачный ценник.
