Куросава любит принижать свои заслуги. За режиссёром давно закрепился статус «крестного отца J-хоррора», но сам кинематографист винит в этом обычную случайность: «Наверное, меня называют крестным отцом, потому что я – самый старший по возрасту из джей-хоррор-постановщиков». Скромность — достойное качество. Но не стоит забывать, что в 90-х именно Куросава дал японскому хоррору бодрящий пинок под зад, выведя популярный национальный жанр на международную арену.
В прокате идёт «Самурай и пленник» — самый успешный фильм в карьере японского патриарха медленного кошмара и тихой катастрофы. Егор Шеремет разбирает анатомию режиссёрского метода Киёси Куросавы, в котором технологический прогресс, бытовой гул и экзистенциальный страх образуют идеальный гипнотический коктейль.
