А дальше всё было непросто. В СССР Сергея Донатовича не печатали: рассказы его выходили слишком острыми, слишком цепляли за живое, слишком высмеивали то, что принято было не замечать. Часть текстов ходила по рукам в самиздате, что-то утекало в эмигрантские журналы - иногда без ведома самого автора. В 1976 году Довлатова исключили из Союза журналистов СССР. А в 1978-м, не выдержав давления, он эмигрировал в США.
В Нью-Йорке Довлатов не пропал, а расцвёл. Стал главным редактором еженедельной газеты «Новый американец», которая быстро полюбилась эмигрантской среде. Его статьи печатали престижные американские журналы - Partisan Review и The New Yorker. За двенадцать лет эмиграции он издал двенадцать книг в США и Европе. Но при этом ранние, написанные ещё в СССР тексты он переписывал заново - а в завещании и вовсе запретил их повторную публикацию. Слишком они казались ему незрелыми. Довлатов был строг к себе так же честно, как и к миру вокруг.
Ушёл он рано - 24 августа 1990 года, в Нью-Йорке, от сердечной недостаточности. Похоронен на кладбище Маунт-Хеброн. Но слова его - не ушли. Не словам свойственно переживать своих авторов.
В нём было удивительное: тонкая ирония, афористичность и умение подмечать абсурдные, комичные стороны жизни - даже там, где, казалось бы, ничего смешного. Многое у него автобиографично: служба в армии, журналистские будни, жизнь в эмиграции. Он писал о себе - а узнавали себя все.
Среди самых известных его книг:
• «Зона: записки надзирателя» - об армейских буднях, суровых и смешных;
• «Заповедник» - об экскурсоводе в Михайловском, который ищет Пушкина, а находит себя;
• «Компромисс» - новеллы о журналистских буднях, где сама правда и есть самый лучший компромисс;
• «Чемодан» - горько-смешные рассказы о вещах, привезённых из СССР;
• «Соло на ундервуде» - отрывки из записных книжек, довлатовский монолог;
• «Наши» - рассказы о родственниках, таких узнаваемых;
• «Иностранка» - о жизни эмигрантов «третьей волны»;
• «Филиал» - грустная история о встрече эмигранта с первой любовью.
Признание на родине пришло, увы, уже после его смерти - в конце 1980-х его начали печатать в СССР. Но написано нами не зря: Довлатов из тех, кто остаётся с читателем надолго. Перечитываешь - и каждый раз будто снова садишься с ним за стол, попить чаю и посмеяться над тем, как устроена жизнь.
