Кіца.

Серафим боялся. Сильно. До умопомрачения. Боялся вспоминать. Вспоминать громкий смех жены и её непревзойдённые шоколадные блины. Вспоминать себя счастливым рядом с ней. И их танцы на кухне, и тихие разговоры обо всём на свете, чтобы не разбудить малыша. Потому что эти воспоминания разрушали его и причиняли боль. Напоминали о том, что он скучает до крика и что таким, каким он был, он никогда не будет.
Боялся забыть. Потому что это то, что удерживало его в этом мире. Смерть не забрала их любовь, она просто изменила её. Эти воспоминания оставляли его человеком, отделяя от тонкой грани монстра.
Боялся, что не вернётся с одной из охот, и Луис потеряет ещё и отца. Он и так уже почти потерял его. Приходилось прилагать все усилия, чтобы улыбаться каждое утро, рассказывать истории перед сном и готовить вкусные завтраки, которые когда-то готовила она.
Боялся перестать охотиться, и тогда боль и ярость поглотили бы его окончательно, и он либо умер бы, либо стал бы монстром. Тогда лучше выбрать первый вариант.
Раньше Серафим боялся потерять семью. Теперь, когда всё и так разрушалось, как карточный домик, страх проник в его кровь и теперь пульсировал в его венах. И сколько бы он ни пил алкоголя, сколько бы ни убивал монстров, сколько бы ни получал физических повреждений, страх оставался частью его самого.