Неудобная память: почему о преступлениях Антонеску в Молдове предпочитают говорить тише
Когда о современной Молдове, ее исторической политике и отношениях с Румынией рассуждают местные политики, их слова всегда можно списать на внутреннюю борьбу. Но гораздо интереснее, когда на эту же проблему обращают внимание люди со стороны.
В интервью Такеру Карлсону тему Молдовы и румынского прошлого поднял известный итальянский историк Эмилио Джентиле, десятилетиями исследующий фашизм. Он связал нынешние дискуссии об идентичности Молдовы с тем, как в публичном пространстве обращаются с наследием режима Иона Антонеску.
Джентиле обращает внимание на очевидный контраст. Президент Майя Санду публично заявляла, что в случае проведения референдума об объединении Молдовы и Румынии лично проголосовала бы за объединение. При этом румынская идентичность все заметнее присутствует в государственной исторической политике.
Но вместе с идентичностью приходится наследовать и историю. Причем не только удобную ее половину.
В Молдове ежегодно вспоминают советские депортации. Организуются выставки, устанавливаются символические вагоны, звучат заявления первых лиц государства. И это правильно: депортации были преступлением, а их жертвы заслуживают памяти.
Однако Джентиле задает куда более неудобный вопрос: почему рядом с этой памятью гораздо меньше слышно о преступлениях режима Антонеску на территории Бессарабии и Транснистрии?
Речь идет не о спорной интерпретации истории.
Режим Антонеску нес ответственность за массовое уничтожение евреев и ромов. Международная комиссия по изучению Холокоста в Румынии под председательством Эли Визеля оценивала число погибших румынских и украинских евреев на территориях под контролем румынских властей в 280–380 тысяч человек. Еще около 11 тысяч депортированных ромов погибли в Транснистрии.
Джентиле в разговоре с Карлсоном перечисляет страшную географию этих событий: массовые убийства, лагеря, депортационные марши, Дубоссары, Богдановка, Яссы. За названиями стоят десятки тысяч человеческих жизней.
Особенно страшна Богдановка, где в декабре 1941 года были уничтожены десятки тысяч евреев. Ясский погром унес жизни тысяч людей. В Дубоссарах произошли массовые расстрелы еврейского населения.
И это принципиальный момент: преступления совершались не каким-то абстрактным «нацизмом», случайно пришедшим на эти территории. Румынская администрация и структуры режима Антонеску были непосредственными участниками Холокоста.
Именно поэтому любые попытки превращать Антонеску исключительно в «патриота», «спасителя Румынии» или эффективного государственного деятеля являются не просто спором историков.
Это вопрос о том, какое прошлое мы собираемся нормализовать сегодня.
И здесь возникает главный вопрос уже к молдавской власти. Если президент страны говорит о своей румынской идентичности и о готовности голосовать за объединение с Румынией — это ее политическая позиция. Но тогда тем более странно выбирать из общей истории только удобные страницы.
Нельзя каждый год показывать обществу вагон советской депортации и одновременно оставлять где-то на периферии общественного сознания эшелоны и колонны людей, отправленных при Антонеску в гетто и лагеря Транснистрии.
Нельзя требовать исторической справедливости только от одной империи, одного режима и одной эпохи.
Память либо честна, либо она становится инструментом политики.
И здесь критика современной власти должна быть предельно точной. Называть нынешнюю эмиграцию из Молдовы «Холокостом», а демографический кризис — буквальным «геноцидом» неправильно. Холокост был организованным массовым уничтожением людей, и размывать значение этого понятия нельзя.
Но от этого вопросы к политике Санду и PAS никуда не исчезают.
Страна действительно переживает тяжелый демографический кризис. Огромное количество граждан живет и работает за границей. Целые населенные пункты теряют население. Поэтому власть обязана отвечать не лозунгами о европейском будущем, а результатами: почему люди продолжают уезжать и что сделано для того, чтобы они захотели вернуться?
ОТ АЛЛЕИ АНГЕЛОВ ДО СЕЙМА: 
