После вчерашнего открытия Ленинградских квартирников в Росизо, на которых со стен на меня смотрели десятки друзей юности, мы поехали с моей сестрой Старковой, Гулей, Лешей и Лехой Артемьевым, Миром, Сережей Бугаевым, Гулей и всеми примкнувшими к нам к Греку в Molon Lave, где он устроил нам настоящее After party выставки со всеми вытекающими отсюда последствиями, от которых печень до сих пор говорит "пипипи", но настроение шикарное.
Пока за столом братались города и страны, на столе появлялось то мастичное мороженное, то плато с нежными кальмарами и осминогами, то баранина с апельсинами, то бугацца с манкой. Лилось рекой греческое красное, узо и прочие напитки. Вечер был то томный, то разудалый. А я сидела и вспоминала, как все прогрессивные девчонки были отчаянно влюблены в молодого Африку, который был невозможно красив и необычен. Вне возраста, вне времени. И я тоже была бы влюблена, если бы у меня в то время не был еще более прекрасный и нестандартный, любимый и обожаюший меня Глеб.
Потом все бабахнуло, слова Glastnost' и Perestroyka гремели по миру, Бродский получил нобелевскую премию, а на экранах Асса сменялась Черной Розой, Иглой и Братом первым и вторым. Ревели черные буммеры, консерватория и мгимо вышли на таможенные терминалы и там применяли свое высшее и нейронные связи. Я торчала заграницей, наблюдая по телевизору, как танки стреляли по белому дому, не веря глазам своим.
И сегодня, конечно, кстати будет гений тех лет Юрий Чернавский и его песни к Ассе. Но я воздержусь и поставлю вас Телониуса Монка, который попался мне с утра и не выходит из головы. Джаз давайте все же. Чернавский тоже будет.
https://youtu.be/KshrtLXBdl8?si=dYR0oIfL9G_27_fh
