По ту сторону баррикад (по итогам дискуссий)
Хедлайнером новостной ленты в моих соцсетях в последние дни (в том, что не связано с Ближним Востоком) устойчиво держится убийство «Хорошей мамы» (Rene Good) в Миннеаполисе.
Обсуждение идет по уже привычному сценарию:
1. Определяемся со стороной.
2. Описываем невинность «своих» — они всегда жертвы.
3. Рассказываем ужасы про «чужих» — они всегда агрессоры.
С первым пунктом мы определяемся в первые минуты после получения новости. Вернее, мы уже определились еще до того, как новость появилась. А второй и третий смакуем под разными соусами. В первые дни смотрели и обсуждали видео с разных камер и на разной скорости. Дальше перешли к личностям: был ли у сотрудника ICE посттравматический синдром, насколько он верующий, почему от «хорошей мамы» ушел первый муж, отчего скончался второй, почему она не работает, а ходит на митинги.
Ну и в конце делаются глобальные выводы. Вернее, они уже сделаны, просто теперь «обработанный» случай можно добавить в подтверждение того, в чем я и без того был уверен.
А в чем выхлоп таких дебатов? Кто-то кого-то убедил? Не видел ни разу. Но вижу, что расстояние между полюсами в сети и в обществе становится еще больше. Каждый поднимает на флаг свою жертву. А тут еще и фамилия у женщины красивая.
А может, стоит верующим перестать играть в игры, которые нам предлагают? Что по фактам?
Да, она профессиональная политическая активистка. Это ни хорошо, ни плохо. Это ее выбор. Да, она препятствовала работе сотрудников силового ведомства и нарушала закон. Это тоже был ее выбор с определенными последствиями (не быть застреленной, но быть арестованной). Да, судя по видео, жизни сотрудника ICE ничего не угрожало и применение оружия было избыточным (не говорю о том, как он сам воспринял угрозу).
Подобных происшествий со случайными жертвами полицейских и прочих силовиков насчитывают десятки в год (читал о цифре около 70). Каждый раз это трагедия. Но не каждый раз эти трагедии превращают в поле битвы. Ведь там нет «нациста Трампа» или «распоясавшихся леваков».
А что же тогда делать? А что делают обычно? Утешают плачущих (не вопящих, а именно плачущих). Думают, можно ли что-то сделать, чтобы уменьшить вероятность подобного в будущем: внести изменения в инструкции, провести инструктаж, проверить действующих работников. Четче объяснять допустимые границы протестов и их отличие от преступлений. Размышлять и продумывать конкретные шаги. Но это ведь не на просторах интернета делается...
А пока — очередной поток ненависти. И это будет только расти. Вероятно, поэтому я все реже участвую в интернет-дискуссиях. Не хочу играть по чужим правилам, становиться частью машины ненависти.
——
Еврейский акцент: t.me/jew_accent
