𝙸𝙽𝚂𝙸🦎

Недуалистические, панпсихистские и, в случае Абхинавагупты, панентеистические направления Индии склонны размывать теизм. До такой степени, что он уже вовсе не похож на знакомый нам западный теизм. Эти направления размывают свой теизм настолько эффективно, что хорошо сочетаются с атеизмом Нового материализма. Почему? Даже несмотря на то, что эти индийские доктрины разнятся в понимании онтологии и статуса материи в зависимости от конкретной традиции, их недуалистические аппроксимации материи все же склонны предлагать модели, которые не являются столь внутренне укорененными — то есть застрявшими в наследии западного теизма внутри материализма XX века: бинарности духа и инертного тела. (Сама идея ума в большей части индийской традиции, опирающейся на раннюю и основополагающую модель санкхьи, приравнивает ментальность, включая идею ума (manas), к материальной сфере.)
Что мы можем извлечь из панентеизма Абхинавагупты, так это то, что мы являемся тайными соучастниками рекурсивного, направленного внутрь осознавания, которое висцерально проявляется как жизненность, качество оживленности, и которое иногда выскакивает из тех вещей, которые мы обычно определяем как мертвые, инертно-материальные. Панентеизм Абхинавагупты предполагает, что мы признаем возможность жизненности, всегда переплетенной с материей нашей повседневной жизни. Как и почему мы должны преодолеть наши освященные временем взгляды на материю как на мертвое, инертное вещество? Индийский философ XX века Дая Кришна, отчасти отвечает на вопрос «почему» выходя за пределы нашего укоренившегося подхода, основанного на здравом смысле, формулируя парадокс материализма, который видит материю как мертвую:
"Реальная" реальность для тех, кто хочет отрицать сознание как парадигматический пример "реальности", есть "материя", которая, конечно, не является ни "живой", ни "сознательной", ни чем-либо еще, кроме того, что описывается или обозначается термином "материальность", который понимается как то, что по существу является "не-сознательным" и неживым. Материя, таким образом, понимается в терминах отрицания, и все же она не только предполагается самой определенной и самоочевидной вещью, в которую каждый верит, но, парадоксальным образом, тем, в "отрицании" чего она имеет свое собственное "бытие", ощущается всеми не только как в конечном счете "нереальная", но и как требующая, чтобы они понимали самих себя в ее терминах.
Таким образом, ирония материи с материалистической точки зрения заключается в том, что мы можем понимать ее только в терминах отрицания. Однако это отрицательное существование является самой определенной реальностью, самой «самоочевидной вещью», в которую мы все верим, цепляясь за ее инертную негативность, чтобы объяснить самих себя.